Читать книгу - "Запретная страсть для декана - Наталья Гордеевская"

Декан покачал головой, рывком распахнул дверь и указал на сиденье. Я скользнула внутрь, придерживая подол и радуясь, что не зацепилась им за что-нибудь.

За ними присмотрит ректор Райс, — ответил он, усаживаясь на место водителя. — К тому же, Кайл понял, что мы его ждали, а значит, подготовились. Вряд ли будет рисковать.

Мотор глухо заурчал, и экипаж тронулся с места. Я кусала губы, глядя в окно, и не знала, как спросить то, о чем хотелось.

Вряд ли где-то есть пособие по ведению светской беседы с наемным убийцей. Особенно, если он еще и декан моего факультета!

Мужская ладонь неожиданно накрыла мою, заставив вздрогнуть от неожиданности.

— Спрашивай, малышка Эльза, — усмехнулся декан, поймав мой взгляд. — Я же вижу, что ты искрутилась вся от нетерпения. Обещаю, что отвечу на любой вопрос!

«Почему вы меня поцеловали? — едва не вырвалось у меня. — И почему мое сердце до сих пор так сладко, сжимается?»

— Как вы нашли меня в лабиринте? — начала я, задвинув воспоминания о поцелуе подальше. — В смысле, когда Кайл появился, откуда вы знали, где я?

Морис вздохнул и крепче сжал мою ладонь.

— Я знал, что ты не усидишь на месте, — с легкой ухмылкой ответил он. — Как это — Эльза пройдет мимо приключений? Поэтому мы за тобой приглядывали. И пока вы с Эвой пытались выломать кусты лабиринта, декан Рауф следил за вами сверху, а я и магистр зашли с двух сторон.

Я растерянно заморгала. Выходит, зря мне казалось, что в лабиринте никого не было. Еще как были, даже над головой висели!

— Значит, вы все слышали, — тихо пробормотала я, украдкой бросая взгляд на Мориса. — Вы действительно смогли бы Кайла убить прямо там? В разгар бала, практически на виду у всех?

Взгляд декана, прямой и тяжелый, лег на плечи и вдавил в сиденье.

— Совершенно верно, — кивнул он, и холод его голоса пролился снегом по коже. — После того, как увидел, что ты дрожишь от каждого его слова обо мне.

Я сглотнула и поежилась, вспомнив, с какой яростью Морис надвигался на Кайла, каким огнем горели его белые слепые плаза...

— Но не убили, — тихо произнесла я. — Почему?

Декан скрипнул зубами и сжал руль с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Потому что ты сбежала, — неохотно пояснил он. — Знаешь, какой навык самый главный в моей работе?

Загнать жертву в угол, не дать ей уйти. Это на уровне рефлекса, который не контролируется разумом.

Поэтому я просил тебя так не делать. Но я уже привык, что ты не слушаешь, что тебе говорят, поэтому даже не удивился.

Я смущенно поерзала и отвела глаза в сторону.

— Это неправда, я слушаю — горячо возразила я. — Просто... Кайл столько всего наговорил! И я даже не знала, что он сделает дальше, останусь ли в живых! Это, может, вы привыкли к такому, а я нет. Три месяца назад моей главной головной болью было то, что не могу придумать композицию для натюрморта! А теперь у меня и дар, и Кайл, и декан-убийца! Как все это уместить в голове, вот скажите?

Выражение лица Мориса смягчилось, и складка между бровей разгладилась.

— Ты вообще не должна была об этом узнать, — его тон стал серьезным, и я притихла. — Но это моя работа, Эльза. Кто-то должен ее выполнять, так почему не мне? В конце концов, именно этому меня учили.

Сердце гулко ударило, и кровь зашумела в ушах.

— Как? — прошептала я, и мои пальцы переплелись с его. — Как вы стали убийцей?

62

— Когда мне было десять лет, в наш дом среди ночи ворвались несколько мужчин, — сухо проговорил декан.

— Я проснулся от шума и когда выглянул из комнаты, мама была уже мертва, а отца пытали, чтобы он сказал код от сейфа. Я не успел ничего сделать, Эльза, он умер на моих глазах.

Я похолодела и невольно вцепилась в его ладонь, чувствуя, как дрожь ползет по телу.

— Это ужасно! — слова с трудом выходили из горла. — Как вы выбрались оттуда?

Декан слегка нахмурился и крепко сжал челюсти.

— Мой дар тогда был слабее, чем сейчас, — продолжил он механически, — я сумел только обрушить люстру на головы преступников, схватить спящую младшую сестру и спрыгнуть со второго этажа. Катерина была совсем крошкой, ей едва исполнился год. В ту ночь я поклялся себе, что отомщу за смерть родителей.

Сердце сжалось до боли в груди, и стало трудно дышать. Невозможно даже представить, как такое можно пережить.

Лицо декана было совершенно непроницаемо, ни одна черточка не исказилась.

— Вы отомстили? — прошептала я. — Нашли этих людей?

Морис бросил на меня короткий взгляд, и мурашки поползли по коже.

— Разумеется, — холодно ответил он. — Не спрашивай, как именно я отомстил, ладно? Это не для твоих ушей. А дальше. Если кратко, то я устроил сестру дальней родне, а сам сбежал и шатался по улицам, нарываясь на неприятности. Пока не встретил одного человека, который помог мне стать тем, кем я стал.

Экипаж прибавил скорости, и меня слегка вжало в сиденье. К горлу подкатила дурнота, и я с трудом сглотнула колючий комок.

— Что за человека вы встретили? — осторожно переспросила я.

Морис неопределенно пожал плечами и сбросил скорость.

— Его имя тебе ничего не скажет, но он неплохо зарабатывал тем, что подбирал отчаянных парней, которым нечего терять, и обучал быть, как ты выразилась, убийцами, — медленно произнес он. — Кто не выдерживал, просто бесследно исчезал. Понимаешь почему?

Я неуверенно кивнула, едва ли соображая. В висках бился пульс, руки заледенели, и голова шла кругом.

Мой привычный безопасный мир давно дал трещину. А сейчас он осыпался осколками мне под ноги.

— И чему же именно вас учили? — я старалась говорить спокойно, но голос все равно предательски дрогнул.

— Вы же были совсем ребенком!

Морис хмыкнул, и выражение его лица смягчилось.

— Я перестал быть ребенком, Эльза, в ту минуту, когда увидел родительскую кровь на полу, — с нажимом произнес он. — Все, что мной двигало дальше — слепая ярость и жажда мести. Именно тогда мой дар раскрылся в полную силу, когда все чувства внутри умерли, и я стал оружием. Выследить жертву, свести с ума преследованием, загнать ее в угол, ликвидировать и уйти, не оставляя следов — вот мои настоящие умения.

Кайл не обманул тебя, я на самом деле именно такой.

Грудь сдавило, и я с трудом смогла сделать рваный вздох. Каждое его слово сочилось болью и