Читать книгу - "Муза разрушения - Стефани Херст"

— Не волнуйся, малышка. До тебя тоже дойдет очередь.

Ее глаза сужаются, выдавая гнев, который кипит под поверхностью, но ей удается сдержать его, и она опускает взгляд в пол. Меня изнутри царапает раздражение от ее готовности подчиняться. Я хотел насладиться тем, что наконец-то заставлю Каллиопу заткнуть рот, но теперь ловлю себя на мысли, какую язвительную реплику она держит при себе. О чем она думает, но не говорит?

VIP-зона находится в глубине зала, но все равно приковывает всеобщее внимание. Толстый красный канат отгораживает эту секцию, помогая поддерживать ауру эксклюзивности. Гости и не догадываются, что сегодняшний вечер — всего лишь шоу, а главная звезда в нем — Роберт Хадсон. Я создал эту сцену, чтобы заманить его в ловушку. Демонстрация власти — это чистый кокаин для любого скользкого политика.

Картер поднимает канат, и мы проходим, а остальные охранники занимают позиции по периметру. Опускаясь на мягкий черный кожаный диван, я улыбаюсь, когда Каллиопа покорно падает на колени на пол рядом со мной. Я наклоняюсь вперед и натягиваю поводок, притягивая ее голову так, чтобы мои губы коснулись ее уха.

— Продолжай в том же духе, Психопатка, и я буду вынужден тебя вознаградить.

Ее дрожь сотрясает поводок, и я с удовлетворением откидываюсь на спинку дивана.

Не знаю, в чём дело, но эта женщина вызывает во мне внутреннюю борьбу. Каллиопа опасна во многих смыслах, и я не собираюсь этим пренебрегать. И все же я хочу попробовать ее на вкус, утонуть в ней. Ее красоту невозможно отрицать, но она использует ее как оружие так же легко, как и свои клинки. Она словно хамелеон, меняющий цвет, чтобы соответствовать окружению, но, в отличие от него, она — хищник.

— Сядь ко мне на колени. — Я тяну за поводок и в награду получаю полный ненависти взгляд.

Каллиопа медленно поднимается, а огонь в ее глазах грозит поглотить меня. Желание ощутить ее рядом одолевает меня, и я дергаю поводок, заставляя ее потерять равновесие. Она тяжело падает мне на колени, и я крепко обхватываю ее за талию. Прижав ее к своей груди, я говорю ей прямо в ухо:

— Когда прибудет Роберт, мы устроим представление, чтобы завладеть его вниманием.

Каллиопа меняет положение, устраиваясь поудобнее, и это движение пробуждает мой член. Со стороны может показаться, что я всё контролирую, но Каллиопа никогда не уступит свою власть без борьбы. Её излюбленное оружие — её тело.

— Какое представление, сэр?

Она поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее глаза большие и невинные, а губы приоткрыты в обиженной выражении так, что мой член твердеет еще сильнее.

Иисус гребаный Христос.

— Такое, что заставит его бороться за наше внимание.

Я неторопливо провожу указательным пальцем по ее ошейнику, следя за ним взглядом.

— Ты хочешь трахнуть меня на глазах у всех этих людей. — Она не спрашивает. Скорее, дразнит.

— Нет, Каллиопа. — Мой палец скользит по ее ключице, а затем опускается к правой груди. Ее сосок твердеет под моим прикосновением, когда я намеренно обвожу его. — Я заставлю тебя кричать на глазах у всех этих людей.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

КАЛЛИОПА

— Я заставлю тебя кричать на глазах у всех этих людей.

Перс продолжает водить пальцем вокруг моего соска, который радостно твердеет от его прикосновения. Самое тревожное, что лишь крошечная часть меня испытывает отвращение к его предложению. Моя изголодавшаяся киска отбросила всякую осторожность, с готовностью соглашаясь на все, что предложит этот мужчина, и, честно говоря, я не могу ее винить.

Блядь.

Это место опьяняет. Звуки шлепков плоти, тихие стоны и крики удовольствия наполняют комнату, заставляя забыть, зачем мы здесь и с кем я. После стольких лет воздержания я не хочу ничего больше, чем насладиться всем, что может предложить отель «Ээя», включая этого ублюдка, который сейчас подо мной.

Я ненавижу Перса. Я ненавижу Атласа. Я ненавижу Лелантоса. Я убью Титанов.

Моя мантра все хуже справляется со своей задачей. Мне уже нравится Лелантос, и я сижу на коленях у Перса, практически умоляя его овладеть мной. Конечно, чтобы трахнуть его, он не обязательно должен мне нравиться, но ненавижу ли я его до сих пор?

Когда он поцеловал меня в машине, я растаяла в его объятиях, как какой-то глупый влюбленный щенок. Мне следовало откусить ему язык и выплюнуть в лицо. Но вместо этого я на долю секунды насладилась его безопасными, сексуальными объятиями и получила от этого удовольствие.

Жалкое зрелище.

Власть, которой он обладает, пьянит. Когда мы вошли в отель, все практически склонились перед ним, а мужчины и женщины бросали на него похотливые взгляды. Мне захотелось заявить на него свои права, и когда он притянул меня к себе, я ощутила легкое чувство удовлетворения.

Какого хрена со мной не так?

Я знаю ответ, даже если отказываюсь его признавать. Все мои прошлые сексуальные связи шли в комплекте с четкой пометкой: «оргазмы в комплект не входят». Но всего за несколько дней все трое этих мужчин вызвали во мне реакции, на которые я и не подозревала, что способна.

Я никогда не испытывала никакой связи, возбуждения или удовольствия от секса, поэтому он стал для меня не более чем инструментом, еще одним оружием в моем арсенале. Я умело им владела, используя свое тело для собственной выгоды. Это помогало мне получать информацию и доступ к вещам, которые иначе были бы недостижимы.

Убийства стояли на первом месте, потому что только они приносили мне удовлетворение. Так было до тех пор, пока на моем пути не встали Титаны. Их присутствие заставляет меня реагировать так, как я никогда раньше не реагировала. Делать минет Лелантосу было почти так же приятно для меня, как и для него. Обещание боли от Атласа заставляет меня с нетерпением встать в очередь в ожидании аттракциона. А попробовав то, что может предложить Перс, я не могу не желать большего.

Мой взгляд скользит к кровати для утех, установленной в нашей маленькой зоне. Черные шелковые простыни манят, ремни соблазняют, а закрепленная распорка вызывает в воображении грязные образы, от которых я сжимаю бедра. Перс мог бы играть на моём теле, как на скрипке, а кровать послужила бы лишь реквизитом для усиления стимуляции.

— Что вы хотите со мной сделать, сэр?

Это слово из трех букв — словно кислота у меня на языке, но Перс прав. Если мы хотим, чтобы эта уловка сработала, мне нужно привыкнуть его использовать. Если