Читать книгу - "Тот, кто зовет тебя обратно - Дарья Александровна Крупкина"

— Соседняя комната явно Стивенсона, — сказал Винсент. — Честно говоря, не нашел там ничего интересного. Ну, если ты не считаешь интересным подборку порнографии.

Фредерик подошел к брату, стоявшему у стола, и заглянул ему через плечо.

— Нет уж, я оставлю ее тебе, — сказал Фредерик. — Это комната Лиллиан?

— Похоже на то. Не знаю, что там по поводу женитьбы, но спали они в разных постелях. И посмотри-ка на это.

Фотоальбом представлял собой странное зрелище. Сначала в нем шли детские фотографии, и Фредерик без труда узнал маленькую Лиллиан и даже с трудом вспомнил ее мать, тетю Эбигейл. Фото отца нигде не было, насколько Фредерик помнил, тетя Эбби вообще никогда не распространялась, от кого же была ее дочь, и никогда не выходила замуж. Именно поэтому после ее смерти формальным опекуном остался Леонард, родной дядя Лиллиан и отец близнецов.

За детскими фотографиями Фредерик был готов увидеть кадры из психушек, но вместо них нашел только многочисленные вырезки из газет. Они были посвящены всевозможным звездам и светским персонам, а в конце — самим близнецам.

— Тебе не кажется это жутковатым? — Фредерик взял одно из не вставленных фото. На мутном кадре, вырезанном из Файнэшнл таймс, стоял он сам и Винсент в темных очках.

— Жутковатым мне кажется вот это, — Винсент ткнул в другой кадр. — Ты посмотри, Дэйли экспресс. Я даже не знал, что они о нас писали. И мне кажется, на этом фото я похож на тюленя.

Он положил альбом на стол и повернулся к Фредерику. Вопреки его реплике, лицо Винсента оставалось серьезным. Он не надевал в доме Стивенсона очков.

— Честно говоря, это самое жуткое, что я видел за последнее время, — сказал Винсент.

— Ты думаешь, Лиллиан следила за нами? Может, она и надоумила Стивенсона?

— Может быть. А может, она просто была одинока. И мы были ее родственниками. Единственными, с кем она могла ощущать что-то вроде связи.

— Почему же она с нами не связалась?

— Возможно, не хотела. Может, не считала нужным. Ну, или Стивенсон ей не давал.

Винсент обвел широким жестом всю комнаты.

— Чего ты здесь не видишь, Рик?

— Хоть чего-то без цветочков и рюшек.

— Не-не, смотри шире. Каких обыденных вещей ты не находишь в этой комнате?

— Компьютер. Телефон.

— Вот именно. Даже вырезки — это все газеты, а не распечатки. Я не уверен, что Лиллиан тут могла использовать интернет или другие способы связи.

— Не преувеличивай, — нахмурился Фредерик. — Твоя тяга к шпионским боевикам тут не уместна: вряд ли Стивенсон запирал комнату или дом. Лиллиан могла уйти, когда хотела.

— Наверное. Но куда бы она пошла? Обратно в психушку? Стивенсон был единственным, кто о ней заботился. Пусть даже по-своему. Мы же о ней не вспоминали.

— У нас был много других дел, тот же «Уэйнфилд корпорэйшн», забыл? И мне кажется, ты говоришь так, будто тебе жаль.

Винсент ничего не ответил, только пожал плечами. И подхватил со стола небольшую записную книжку.

— Зато я нашел кое-что. Похоже, еще один дневник Лиллиан.

— Он выглядит получше, чем тот, что из Хартвуд Хилла.

Винсент покрутил в руках блокнот в мягкой обложке, тоже покрытой узором из цветочков.

— Но также мутно написан, — сказал Винсент, — Думаешь, Стивенсон будет возражать, если мы его заберем?

— Думаю, нет. Давай продолжим поиски, что еще нам может пригодиться.

Они провели еще около часа в доме Стивенсона, методично проверяя ящики и бумаги. Но не нашли ничего интересного или хоть сколько-нибудь примечательного. Только свидетельство о браке, выглядевшее вполне официальным.

Казалось, это всего лишь перевалочный пункт для Стивенсона, место, где он иногда ночует. И которое давно покинула Лиллиан.

Поэтому, когда Уэйнфилды оставили поскрипывающий ступеньками дом, они уносили с собой только тонкий блокнот в обложке с цветочками. А еще собственные воспоминания — и облегчение от того, что не нашли в доме из снов никакого гроба.

Пока они ехали обратно, Винсент больше не напевал.

12

Иногда я ухожу в место, которого не существует. Там мои слезы имеют значение. Там я почти могу достичь того, что хочу. Но потом мне приходится возвращаться. И кажется, что я сделала не тот выбор.

Здесь еще хуже, чем было раньше. В этих комнатах нет докторов, и никто не хочет затушить мои сны. Но сами стены здесь пропитаны болью. Той болью, что несет Он сам — без сожалений, без угрызений совести. Я не знаю, зачем Ему нужна я. Не знаю, чего Он хочет. И это пугает меня.

Как пугает та, что когда-то жила в моей комнате. Это ее цветы на обоях. Это ее подушки на кровати. Это ее воздух — и теперь им дышу я.

Он не стал моим спасением. Возможно, ничто в этом мире на самом деле не может нас спасти.

В дверь постучали, и Винсент закрыл дневник Лиллиан. Он успел прочитать немногое, но яснее от этого не становилось. И он не мог избавиться от мысли, что они что-то упустили — что-то очень важное.

— Входите.

Это была София, новая помощница Алессандры. Весьма хороша собой, но Винсент рассчитывал на ее иные таланты.

— Добрый день, мистер Уэйнфилд… то есть Винсент.

— Надеюсь, ты нашла то, что я просил.

— Не совсем. Я искала везде, но никаких следов ни Лиллиан Уэйнфилд, ни Лиллиан Стивенсон. Или это совсем не те Лиллиан.

Винсент даже не стал скрывать разочарованного вздоха. Почему-то он был уверен, что Лиллиан всенепременно жива и где-то прячется. Он покосился на пухлый блокнот в мягкой цветочной обложке.

— Что ж, может, она действительно мертва.

— Нет.

— С чего ты так уверена?

— Нет записей о смерти. Она должна была попасть в один из моргов.

— Они могли не знать имени.

— Есть ее отпечатки пальцев. Если