Читать книгу - "О Богах и золоте - Дженьюари Белл"

иметь тебя только во снах, то я никогда не проснусь.

Я снова целую ее, и она усмехается мне в рот.

Я отстраняюсь от нее, опасаясь того, как сон, кажется, ускользает сквозь мои пальцы.

— Почему у тебя привкус пепла? — говорю я, печаль зарывается глубоко в мою грудь.

— Вероятно, потому что я только что сожгла Солу и ее любимую жрицу заживо драконьим огнем. Изо рта. — Ее губа кривится в гримасе.

— Это странный сон, — говорю я вслух.

Кири щелкает меня по виску.

— Это не сон. Лара вырубила тебя своей магией. Она сказала, что ты собирался случайно убить всех в радиусе десяти миль.

Мои брови взлетают вверх.

— Я чувствовал, как ты умерла. — Слова вырываются из меня с трудом, и я держу ее лицо между своими ладонями, вглядываясь в ее взгляд в поисках обмана, ожидая, когда проснусь и буду жить в своем кошмаре.

— Ну. — Она морщится. — Что-то со мной действительно случилось. Но Хан говорит, что теперь мы на равных, в смысле силы, ты и я.

— Хан?

— Хан — ее дракон, — подает голос маленький мальчик.

Краем глаза я вижу Таррона, держащегося за руки с Шае и в объятиях своей матери.

У меня отвисает челюсть, и я качаю головой.

Кири берет меня за подбородок.

— Он жив. Я жива. Ты жив.

Я делаю глубокий, судорожный вдох, закрывая глаза.

— Если это сон, я не хочу просыпаться.

Рот Кири находит мой, все еще пахнущий дымом.

Это нежный поцелуй, и я отдаюсь ему.

Пока она не щиплет меня за сосок, и я не отстраняюсь.

— Ой. Какого хрена это было?

Забавляясь, она подмигивает мне.

— Ты думаешь, что это сон, вот я и пыталась разбудить тебя.

Я закрываю оба соска руками.

— Где моя рубашка?

— Ты был весь в крови, — тянет Кейдия. — Мы сняли ее с тебя, пока я залечивала все твои шишки и синяки.

Каким-то образом именно странная манера говорить Кейдии заставляет меня решить, что это реально. Не сон.

Кири выжила.

Таррон жив.

Мы справились.

Я быстро моргаю.

— Ты дышала драконьим огнем?

— Ага. — Она морщится. — Не рекомендую. Такое чувство, будто я лизнула костер, пока он еще был горячим.

Я бросаюсь к ней, обнимая так крепко, как могу, проводя ладонями по всему ее телу. Она дрожит, и ее горячие слезы падают на кожу моей груди.

— Я думал…

— Я знаю. — Тихий смех и всхлип.

— Но…

— Сола мертва. Ее жрицы мертвы.

— Кири спасла меня, — добавляет Таррон, не желая оставаться в стороне.

Я поворачиваю голову к нему, улыбаясь маленькому мальчику. Он проводит рукой по кончику своего заостренного уха.

— Дракон унес меня, а потом он подобрал Кири, и она была вся в крови, это было так весело, а потом он принес нас обратно сюда.

— Неужели? — спрашиваю я его, изумление окрашивает каждый слог.

— Примерно так все и было.

— Кири была порезана сильнее всех, не так ли, нана? — спрашивает маленький мальчик Шае. Его мать заставляет его замолчать.

Я перевожу взгляд обратно на Кири, осматривая ее.

— Не волнуйся, я тоже ее вылечила. — Кейдия закатывает глаза, но на ее лице легкая улыбка.

— Все кончено, — говорит Морроу, возвышаясь в дверях, Лара прислоняется к его груди. Они оба чистые, волосы влажные, с темными кругами под глазами от истощения. — Стены замка выдержали. Туннели рухнули, но мы победили.

— Сколько наших погибло?

Шае кивает, словно ожидая вопроса.

— Только четырнадцать.

— Четырнадцать, — повторяю я. — Они будут покоиться с миром.

— Мы знаем, что будут, — говорит мне Кири, целуя меня в кончик носа. — Ты можешь думать, что ты большой злой бог смерти, но мы знаем, что ты только болтаешь.

Я не думаю, что кто-то это знает, но моя пара, дышащая драконьим огнем, думает так, а ее мнение — единственное, которое меня волнует.

— Когда у вас будут дети? — спрашивает Таррон.

— Таррон! — его мать возмущена.

Кири отстраняется от меня, на ее лице лучезарная улыбка.

— Нам нужно многое успеть, прежде чем мы сможем завести тебе друзей, Таррон.

— Я думаю, что завести мне друзей — это важнее, — заявляет Таррон, хмурясь на нее.

Кири фыркает.

— Я уверена, что так ты и думаешь.

Она подмигивает мне.

Разговор продолжается, все говорят одновременно.

Все, что я могу, — смотреть на Кири и удивляться, как судьбе удалось все так правильно устроить.

— Я люблю тебя, — шепчу я ей, мои руки сжимаются вокруг ее бедер и притягивают ее обратно ко мне на колени.

— Я знаю, — говорит она мне, целуя меня в щеку.

Теперь моя очередь смеяться. Только Кири могла сказать что-то подобное после того, как мы пережили такой день.

Только Кири могла украсть мое сердце целиком своими ловкими воровскими пальцами.

Эпилог

КИРИ

Четыре месяца спустя

Я легко приземляюсь на цыпочки, так идеально сохраняя равновесие, что почти не качаюсь.

И все же залп стрел проносится мимо меня, ловушка все равно срабатывает.

Теперь я так близка к своей цели, что практически чувствую ее вкус.

— Это поистине дьявольски с твоей стороны, — бормочу я, затем вскидываю бровь, когда смех эхом отдается от тесных стен.

— Ты сказала, что тебе скучно и нужен вызов. Я предоставил вызов.

Хмыкнув, я беру разбег и перепрыгиваю через зияющую яму в полу. Благодаря тому, что меня превратили в Фейри, я могу пробыть в воздухе чертовски больше времени, чем когда-либо.

Честно говоря, если бы я все еще была в деле воровства?

Мне, наверное, стало бы скучно довольно быстро. Воровать намного легче, когда твои рефлексы и физическая сила в сотню раз лучше.

Появляется последнее препятствие, и я щурюсь, глядя на металлические квадраты.

— Головоломка? — кричу я, потирая руки.

Части бренчат, когда я скольжу ими по форме, пытаясь продумать решение.

— Какая моя награда? — спрашиваю я.

Я кусаю губу, напряженно думая, глядя на разрозненные изображения на каждой латунной плитке.

Верхняя плитка неправильная… и крайняя левая тоже.

Проходит несколько минут, и я наконец располагаю части именно так. Мои щеки нагреваются, когда я смотрю на послание, металлическая решетка передо мной скрежещет по камню, открываясь.

— Моя любовь истинна, моя любовь прекрасна, моя любовь — это ты, — выложено плитками на древнем Фейри, языку, который Арек медленно учит меня.

Медленно, потому что, хотя у меня могут быть определенные дары с моим языком, языки — не один из них.

Пот стекает по моему лицу, и я вытираю тыльную сторону ладони о лоб, пробираясь через проход, все еще начеку.

— Ты нашла сокровище, — говорит Арек низким рыком.

Коридор расширяется, и я издаю