Читать книгу - "О Богах и золоте - Дженьюари Белл"

своих ног, удар посылает двойные вспышки боли вверх по моим рукам.

Ударная волна силы пульсирует по стене, набирая скорость, когда она проходит по полю перед нами.

Тьма наводняет жриц, и удовлетворение проходит по мне, когда они снова кричат.

Я поднимаю меч из свежей раны в кладке, и отвратительный треск раздается, когда головы жриц дергаются влево, настолько сильно, что их ноги отрываются от земли.

Мне не нужно смотреть, как они падают замертво обратно на землю.

Но я все равно смотрю.

Их ноги больше не оторвутся от земли.

Однако победа недолга, так как Кейдия кричит.

Кейдия, которая должна использовать свои силы в туннелях, чтобы сдерживать основные силы Солы.

— Нас подавили, — говорит Лара, используя голос Кейдии, ее глаза на мгновение становятся зелеными.

Морроу начинает молиться, светясь магией Лойяда, срываясь с места и бегом направляясь к туннелю и Кейдии.

Кири, — отчаянно думаю я. — Хотел бы я иметь еще один день с Кири.

Глава 35

КИРИ

Боль — моя новая спутница.

Она настоящая сука, но она здесь, чтобы остаться. Кровь сочится в мои руки из порезов на руках, еще больше течет из разрезов на ногах и скапливается под пятками.

Звук моей крови, капающей через желобки в каменной плите и медленно собирающейся в чаше под столом, особенно отвратителен.

Я ненавижу, что для того, чтобы это сработало, я должна доверять всему, что Арек мне рассказал.

Но я должна доверять себе еще больше, и это может быть самым трудным из всего.

— Твоя пара уже истекает кровью силой, — говорит мне Сола, усмехаясь.

— Отлично, — воодушевляюсь я. — Давайте начинать это представление. — Взгляд на небо над головой говорит мне, что скоро полдень. — Давай, бей меня им, — говорю я ей, указывая на зловеще изогнутый кинжал в ее руке.

Учитывая, что их рукоделие оставило меня в полуобморочном состоянии и в боли, чем скорее мы покончим с этим, тем лучше для меня.

И для всех, если Арек уже использует столько силы, сколько она говорит.

Мои губы сухие, и я облизываю их, глядя на клочья облаков в голубом-голубом небе.

Я могу это сделать. Я должна быть способна это сделать.

Верь, говорю я себе. Имей веру.

Вдалеке бушует звук битвы.

Сола что-то говорит мне, но я не могу собрать достаточно энергии, чтобы сделать больше, чем позволить шуму омыть меня, как надоедливому комару.

— О, хорошо, ты читаешь заклинание, — говорю я ей, прижимая подбородок к груди, чтобы видеть ее лучше. — Это мило.

Она бросает на меня раздраженный взгляд, отчего я ухмыляюсь, пока ее заклинание продолжается.

Ее светлые волосы достаточно длинны, чтобы они волочились в реках моей крови, текущих через стол, наклоненный так, чтобы она стекала в чашу. Это окрашивает светло-русые волосы в красный, и это кажется каким-то образом уместным.

Более честным.

Я не знаю, что они планируют делать со всей этой кровью, но они не получат шанса это сделать, потому что я должна верить в себя.

Я должна доверять.

— Золотой Язык, ты должна рассчитать время идеально. — Голос Хана эхом отдается в моем сознании, который гораздо тише, чем обычно.

— Такая наседка, — говорю я вслух, моргая, глядя на небо.

Сола бросает на меня косой взгляд, все еще читая заклинание. Ее пальцы красные от того, что были окунуты в мою кровь.

— Это смелое стилистическое решение, — говорю я ей, чувствуя головокружение, слегка смеясь. — Красные пальцы.

Одна из немногих жриц, которые не отправились на поле битвы, бьет меня по щеке.

Это тревожно, что я потеряла так много крови, что почти не чувствую этого.

— Нужно же как-то получать удовольствие, — бормочу я ей.

— Три секунды, — говорит мне Хан.

Глаза Солы светятся красным, красным, как кровь в ее волосах, красным, как кровь на ее пальцах, и я делаю глубокий вдох.

Она поднимает кинжал над моей грудью, и я не осмеливаюсь закрыть глаза.

Я хочу видеть, когда это произойдет.

Я продолжаю вдыхать воздух, впитывая всю силу, которую мое бедное тело может выдержать.

— Твое время вышло, — говорю я ей. Слова пропитаны магией, невозможным подвигом, я не знаю, как я это делаю, я знаю, что не смогла бы повторить это, даже если бы захотела.

Подвиг, от которого зависят все жизни в Хеске.

Фейри.

Люди.

Дриады и другие магические существа, истребленные почти до исчезновения.

Мои друзья.

Моя пара.

Я моргаю, собирая эту силу в сияющий шар, удерживая его мысленным взором, как показал мне Хан.

Она улыбается, такая же острая, как лезвие в ее руке, и вонзает кинжал мне в грудь.

Это больно далеко не так сильно, как когда Меч сделал это.

Я восхищаюсь этим мгновение, которое становится текучим, ускользая сквозь мои пальцы, дольше, чем должно быть.

— Твое правление окончено, — говорю я ей, слова ясны, как колокол.

Я наблюдаю за разворачивающейся сценой с чувством отстраненности.

Сола кричит.

— Нет. — Слово вялое, и она пытается вытащить кинжал из моей груди.

Моя рука сжимает ее запястье, и вместе мы вытаскиваем кинжал.

Жрица хватает меня за другую руку, пытаясь прижать обратно к плите, бормоча слова магии, которые отскакивают от моей израненной кожи.

— Моя кровь, мое тело, — говорю я им обеим, слова выплывают из моего рта непроизвольно. Кровь поднимается из желобов и канавок, капли парят в воздухе вокруг меня.

Я поднимаю кинжал, Сола все еще крепко сжимает его, пытаясь вырвать его из моей руки.

— Моя сила, — заканчиваю я.

Золотая магия льется из моего рта, моя сила обвивает и Солу, и ее жрицу. Кровь разбрызгивается, когда Сола борется, хлеща волосами, пытаясь вырваться на свободу.

— Моя сила, — повторяю я.

Я свечусь, символы, которые они вырезали на моей плоти, горят от магии, пытающейся просочиться сквозь каждую доступную поверхность.

— Твое время вышло, — снова говорю я Соле.

— Сейчас, — говорит Хан в моей голове, и ужасное жжение, о котором он предупреждал, распространяется от этой мерцающей сферы над моим сердцем, через мои легкие, поднимаясь по моему горлу.

Золотой огонь извергается из моего рта.

Моя кровь капает из неба ливнем, разбрызгиваясь по столу.

Жрица загорается первой, убегая от меня, прежде чем упасть на землю, все еще горя.

Глаза Солы широко раскрыты, что-то вроде страха и смирения укореняется в них.

Для нее слишком поздно.

Для нас обеих слишком поздно.

Боль невыносима, жар заставляет пар подниматься от плиты, моя кровь кипит в желобах, вырезанных глубоко в жертвенном столе.

И все же огонь продолжает идти, выливаясь из меня, весь мой гнев, и моя надежда,