Читать книгу - "Есть такая вероятность - Юлия Устинова"

не справлялась. Надя… — поправляю себя, — Надежда Сергеевна предложила ей вернуться туда, где у нее лучше получается.

— Тогда все ясно, — заключает Света.

— Не обращай внимания, Свет. И нафиг ничего ей не говори. Альбина не самый стрессоустойчивый сотрудник. И, короче, она в декрет собралась, — по секрету сообщаю. — Пусть уже спокойно доработает.

— Да я-то что? — возмущается Соколова. — Но, мне кажется, про нас с тобой уже шепчутся.

Я усмехаюсь.

— Это все моя дурная репутация. Забей.

— Я же тебя спрашивала, Дим. Ты сказал, что не против, если я устроюсь.

— Я и не против. Все нормально. Сказал же. Не бери в голову.

— Что вечером делаешь? — спрашивает.

В ее словах нет никакого подтекста. Если Света спрашивает о моих планах на вечер, значит хочет предложить провести его вместе. А я… не то чтобы не хочу с ней проводить время. Мы могли бы зависнуть у нее или у меня, как раньше, классно потрахаться, а потом снова общаться без какого-либо напряга, но, думаю, нам не стоит возвращаться к такому формату отношений.

Во-первых, мы теперь вместе работаем. А я уже зарекался.

Во-вторых, это нечестно.

Я не против секса. Но я же Светке нравлюсь. И совсем не так, как она мне. Не хочу этим пользоваться.

А еще сегодня восьмое марта.

— К маме надо заехать поздравить.

— Какой хороший сын. А моя бухая звонила с утра, — Света дожевывает свое яблоко с таким лицом, словно ничего кислее в жизни не ела. — Денег просила кинуть.

— И ты кинула.

— Говорит, на еду. Врет конечно.

Света плечами пожимает, мол, а куда деваться.

Светкину мать и язык-то не повернется назвать матерью.

В шестнадцать она выставила ее из дома, после того, как Света пожаловалась, что к ней ее сожитель пристает. С тех пор Соколова крутится как может.

— Не грусти. Ты хороший человек, Светик, — ободряющего задвигаю. — И все у тебя будет хорошо. Я узнавал.

— А у тебя? — улыбается грустно.

— И у меня, наверное.

— Я буду скучать, Дим. Ты же вернешься?

И она так на меня смотрит, что мне становится совестно за все, что у нас было. Наверное, Света все же на что-то надеялась. Да стопудово. А я то ли не понимал, то ли не хотел понимать, ведь это было так удобно.

— Конечно. Отучусь и приеду. На горнолыжку устроюсь. Приезжай кататься.

— Я же приеду, — снова улыбается.

И, как мне кажется, вкладывает в мое приглашение какой-то особый, более значимый смысл.

— Не надо, Свет, не жди меня, — спешу развеять ее заблуждение.

— Да я уже поняла, — она смущенно опускает взгляд.

— Блин, да ты только посмотри на себя! Ты обалденная. И заслуживаешь лучшего и большего, Свет. Серьезно.

— Ты тоже, Дим. Поверь.

Я тепло ей улыбаюсь, но тут в наш тимбилдинг смешивается Олеся.

— Дим, тут пришли, — опасливым взглядом указывает на вальяжно расхаживающего по залу типа. — Требует, чтобы к Надежде его проводили.

— Прям требует? — озадаченно переспрашиваю. — Ладно, разберусь.

Я поднимаюсь и направляюсь к импозантному, как недавно выразилась Светка, мужику.

В руках у него цветы — большой букет красных роз. И он совсем не похож на доставщика. Одет солидно, и весь его вид в целом кричит о том, что он о себе до хера высокого мнения.

— Добрый день, чем могу вам помочь? — вежливо интересуюсь.

Смерив меня хмурым взглядом, незнакомец говорит:

— Где тут у вас кабинет директора?

— Надежды Сергеевны в данный момент нет на месте.

— Выходной, что ли? — недовольно спрашивает.

— Нет. У нее обеденный перерыв.

— Ладно. Я у нее подожду тогда. Куда тут? — он нетерпеливо шаркает по полу ботинками.

— Нет. Давайте вы ее в зале подождете? — корректно, но настаиваю.

— Да свой я, свой. Дэдэшник, понял? — мужик дергает подбородком, сообщая о том, кем он является в нашей компании. — Раньше с Надеждой Сергеевной вместе работали в другом регионе. Проездом тут.

Я кошусь на его букет.

Дэдэшник…

Дивизионный директор, то бишь.

— М-м. Держите в курсе, — не самым учтивым тоном вывожу.

— Не веришь? — зло усмехается.

— Ну, как бы, сказать что угодно можно, — скептически замечаю я.

— Панин. Никита Александрович. Сазонов меня знает, — нехотя сообщает, раздраженно вздыхает и ощеривается. — Слушай, как там тебя… — с пренебрежением читает с моего бейджа: — Дмитрий-Анатольевич-заместитель-директора-салона двадцать три, а ты чего такой дерзкий? Я тебя спросил, где начальницы кабинет. Твое дело — проводить. Чай, кофе предложить. У вас тут какие-то особые порядки?

Я уже понимаю, кто стоит передо мной.

Чай, кофе?

Ах-ты, сука.

— Я же вам объясняю, Никита… — изображаю невнимательность.

— Александрович, — подсказывает, явно теряя терпение.

— Так вот, Никита Александрович, Надежда Сергеевна уехала на обед. Кабинет заперт. Ничем не могу…

— А вон она, — он обращает взгляд мне за спину и, огибая, снисходительно стучит по плечу: — Расслабься, зам. Иди работай.

37

Надя

Вернувшись на работу, я первым делом, уже машинально, по инерции ищу глазами Димку.

А что еще остается?

Хоть посмотреть на него теперь, и то счастье.

Но за столом его нет. Там только Света. Вижу и Олесю, зависшую в том же районе и напряженно смотрящую куда-то за колонну с рекламным баннером.

Я прохожу чуть дальше.

– “Вот же он”, — в груди все жарко вспыхивает и горячими искрами осыпается вниз.

А потом там ухает, когда я понимаю, что мужчина, которого, как мне показалось, Дима консультирует, и который смотрит на меня с середины торгового зала, не кто иной, как Панин.

Я даже не сразу его узнаю, а как-то деталями, опосредованно: по распахнутой черной с блеском дубленке, по квадратной линии челюсти, по глубокой ямочке на подбородке, по манере стоять, чуть разведя плечи и выгнув колесом грудь, по широкой переносице, по бровям кустистым, по крупным ушам и по стрижке, которую он носит много лет. И когда все эти кусочки пазла, когда-то такие знакомые и любимые, соединяются, я оторопело замираю.

Горячая кровь притекает к лицу и, ошпарив, отливает обратно. Наблюдаю, как Никита обходит Диму и по плечу его покровительственно похлопывает. Это так странно: Лядов и Панин в одном помещении. У меня ум за разум заходит.

Панин идет ко мне бесконечно долго, так долго, что у меня появляется возможность переглянуться со стоящим по диагонали Димкой. Он хмурится. Наверное, уже познакомились. Я нервно дергаю уголком рта, извиняясь, мол, я тут ни при чем.

Но и в то же время Никита так скоро оказывается рядом, что я даже не успеваю как следует собраться с мыслями.

— Привет, Надь, — он улыбается и наклоняется, тянется,