Читать книгу - "Ведьмы Шервудского леса - Ксения Шкуренко"

ними. Но самое большое разочарование неизменно ждало того, кто был настолько наивен, что всерьез полагал, будто сумеет завладеть не только моим телом, но и сердцем.

Поначалу я ненавидела себя за неумение получать наслаждение от близости, за неспособность любить хоть кого-то. Но со временем научилась жить с этим перестав обращать внимание на насмешки студентов Института. В конце концов я была благодарна уже за то, что из двухсот пятидесяти студентов раздражение вызывала всего у сорока, ну, может быть, у сорока пяти, человек. Можно предположить, что меня прокляли, но я не единожды проводила очищение и себя, и своей комнаты. На мне не было ни одной порчи, а в спальне — ни одного подклада. Никогда. Я была неисправимо дефективной сама по себе и винить в этом кого-либо другого было попросту глупо. Спустя час по всему кампусу гремела музыка. Ведьмы и колдуны, включая недавно прибывших первокурсников и переведенных студентов, уже вовсю шумели с фиолетовыми пластиковыми стаканчиками в руках. Мракобесие в чистом виде.

Я пыталась улизнуть в тень при любой возможности, но Присцилла никогда не упускала из виду мои попытки побега. Силли доставала меня из любого угла, буквально ловила меня за шкирку, как какого-нибудь непослушного котенка, и вновь выпускала меня в социум, которому я была не нужна. Для нее это было чем-то вроде акта заботы и поддержки, а для меня психологическим хоррором.

Она знает, что я терпеть не могу столпотворения. Большое количество людей, чьи действия я не могу ни контролировать, ни предугадывать, вызывает во мне почти живой ужас и сильный дискомфорт. Уже год на подобных вечеринках моим помощником становится виски. Отвратительное пойло разливается внутри меня настоящим пожаром и я готова это терпеть каждый раз, ведь эта дрянь помогает расслабиться и хотя бы на толику почувствовать веселье.

Теодор Барнс всегда следил за Присциллой и никогда не потакал ее желаниям. Как и я, он не слишком жаловал вечеринки и мероприятия, на которых было более пяти человек. Его присутствие и умение держать Силли под контролем позволяли мне отсиживаться в стороне от основной толпы и не переживать, что подруга резко завалится в спальню с очередным красавчиком.

Кто бы мог подумать, что выдающегося студента, талантливого колдуна и, что гораздо важнее, хорошего человека сведут в могилу некромантические эксперименты? Жадность Маммона проявилась в Тео в виде неутолимой жажды славы. Теодор Барнс хотел быть не просто образцовым студентом, он желал стать тем, кто останется в истории. Он хотел, чтобы его имя знали не только в Институте, но и за его пределами. Тео всегда появлялся там, где его могли заметить, писал свои гримуары и искренне мечтал стать первооткрывателем хоть в чем-то. Если я хотела обладать знаниями ради них самих, то Теодор Барнс хотел быть умным и образованным, чтобы другие это заметили. Ему было мало быть умным, он жаждал быть знаменитым.

Я приняла из рук Силли уже четвертый стаканчик, наполненный виски, и осушила его. Секрет прост: первые четыре стакана нужно пить залпом. После растягивать удовольствие и смаковать каждый глоток, позволяя приятному отупению медленно завладевать твоим разумом.

— Силли! — Я услышала знакомый мужской голос и вместе с подругой, которая была занята откровенным флиртом с семикурсником, обернулась на звук. — Позволишь мне ненадолго украсть леди Принц?

Кто бы сомневался, что это Шон собственной персоной. Верхние пуговицы его белой рубашки с запонками в виде пауков были расстегнуты. Каштановые волосы падали двумя шторками на лоб, почти касаясь бровей и оттеняя глубокий карий цвет глаз.

Парень словно и не изменился за месяц каникул, который мы провели порознь. Та же светлая улыбка, готовая скрасить даже мой самый кошмарный день и любящий взгляд, который я старательно пыталась игнорировать. Присцилла облегченно вздохнула, словно она только что избавилась от непосильного груза.

— Ты такой милый, Маккартни, как я могу в чем-то тебе отказать? — ухмыльнувшись ответила я.

Протискиваясь через пару танцующих студентов и столы с опустевшими бутылками, я добралась до Шона и взяла его под локоть. Он увел меня от Присциллы, ловко маневрируя между пьяным сбродом, который становился все громче и менее вменяемым. Вскоре мы оказались на кожаном диванчике возле входной двери, с которого открывался вид и на холл первого этажа кампуса и огромный балкон второго.

Музыка здесь была тише, а орущие песни студенты и целующиеся на показ парочки не так донимали. Справа за стенкой находилась комната отдыха, в которой я любила читать, сидя у камина, но праздная компания третьекурсников внаглую заняла там все кресла и диваны, превратив обычно спокойное место в какой-то Бедлам.

— Смотрю, Грег стал очередной жертвой Силли, — произнес Шон, протягивая мне вишневую сигарету. — Тео бы в гробу перевернулся.

На сигареты Шона подсадил дядя. Я не одобряла подобный способ успокоения нервов, и пускай на организм ведьм табак не оказывает вреда, но мне не нравилось, что запах въедается в одежду и волосы, и от него болит голова. Однажды я уже курила с Шоном, после того случая он почти всегда предлагает мне затянуться, а я почти всегда отказывалась.

— К счастью, Тео кремировали, — произнесла я, отмахнувшись от предложенной сигареты. — Грег был его лучшим другом, а она сестрой. Все закономерно.

— Ты ведь не думаешь, что между ними...

— Конечно нет, — перебила я. — Скорее Институт провалится в ад, чем Силли остепенится.

Присцилла перетрахала уже половину студентов. Натыкаясь на грубость из раза в раз, я перестала как-либо этому препятствовать. Порой от саморазрушения можно спастись лишь самостоятельно. В конце концов, нельзя заставить человека захотеть жить иначе, если ему гораздо веселее превращать собственную жизнь в руины. Ты можешь быть рядом, можешь протягивать руку, но если ему нравится разрушать себя — он будет разрушать. И это не потому что человек слабый, а потому что зачастую руины кажутся безопаснее, чем риск построить что-то новое.

Однако именно благодаря высокому либидо подруги меня ее очередные приключения задевают не так сильно, как могли бы.

Цепляться ко мне — навлекать на себя беды.

Все очень просто. Присцилла не дает тем, кто оскорбляет меня, предпочитая медленно изводить таких парней. С девушками же у Силли разговор короткий, ведь подруга отменно владеет ритуалистикой.

Таким образом, у Нэнси Андерсон, которая наслушалась жалоб своего бойфренда и решила кричать на каждом углу о том, что спать с Люси Принц все равно что трахать труп, внезапно началась алопеция. Упс. Бедняжке полгода пришлось вымаливать