Читать книгу - "Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца - Рика Лав"

И в этот момент рация на моем поясе взорвалась треском, как гром среди ясного неба.

— Воронов! До отправления тридцать секунд! Машинист дает гудок! Первый вагон готов, третий — тишина! Макс, ответь!

Реальность ударила под дых. Я замер, тяжело дыша, а Кира смотрела на меня затуманенным взглядом, лицо же пылало.

Я медленно, преодолевая дикое сопротивление собственного тела, убрал руку. Помог ей сесть на край койки и встал, отступая к двери. Свет в купе казался слишком ярким, почти болезненным.

— Максим? — ее голос дрожал, в нем была растерянность.

— Мы отправляемся, — я не узнавал свой голос. — Нам нужно работать, Кира.

— К черту работу! Ты же не можешь просто так уйти после этого! — она вскочила, в ее глазах обида сменилась злостью.

— Могу. И должен делать именно это, — я смотрел в сторону, вцепившись в железный край двери. — Ты моя подчиненная, а я твой начальник. То, что произошло… это шок и стресс. Это не должно повториться.

Я вышел, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась с тяжелым звуком, отрезая ее от меня.

Поезд вздрогнул. Раздался протяжный, тоскливый гудок локомотива, и мы начали медленно набирать скорость, пробиваясь сквозь снежные заносы.

Я шел по коридору, пока в моей голове пульсировала только одна мысль: я только что спас ее от одного монстра, но сам стал для нее другим.

Тот вкус ее кожи на моих губах… он теперь останется со мной навсегда, как клеймо. И как мне теперь смотреть ей в глаза в этом замкнутом мире на рельсах?

Глава 4

Кира: Точка невозврата

Поезд несся сквозь белую мглу. Я стояла в коридоре, вцепившись в стены, не решаясь сделать шаг. Состав подпрыгивал на рельсах, словно живое существо, пытающееся сбросить наездника.

Двадцать минут безумной гонки, за которые я успела проклясть Максима Воронова тысячу раз и столько же раз мысленно упасть в его объятия. Брошенные им слова жгли сильнее, чем мороз за бортом.

Телефон в кармане завибрировал, со вздохом достала его, опираясь о стену.

Видеозвонок от Аники. Даже обрадовалась, это было хоть что-то приятное в этом ужасном дне. Я приняла вызов, жадно ловя картинку мирной жизни.

Моя лучшая подруга сидела в уютном кресле отеля, укутанная теплым пледом, окружённая светом ламп. Рядом с ней, обнимая её за талию, сидел мой отец — Калеб Морозов.

Его лицо, обычно суровое, сейчас было расслабленным, но едва папа увидел меня, морщина между бровями залегла глубже. Калеб и Макс были друзьями, они сменяли друг друга на этом маршруте почти два десятка лет. Отец знал этот поезд как свои пять пальцев.

— Кирочка! — Аника помахала рукой, ее глаза сияли. — Мы тут пьем какао и смотрим на горы. В новостях сказали, у вас там метель? Ты как, не замерзла там?

— Привет, мои родные, — я заставила себя улыбнуться, хотя губы едва слушались. — У нас тут настоящий апокалипсис, но мы прорвемся. Идем на максимальных парах, чтобы проскочить заносы.

Отец моментально забрал телефон у Аники, вглядываясь в экран взглядом вовсе не отца, а такого же Начальника состава, каким был и Максим Воронов.

— Повтори, Кира!

— Диспетчер дал «зеленый», пап. Пытаемся проскочить опасный участок.

— Дай мне Воронова, — отрезал отец. — Живо! Это не просьба, дочка. Я знаю этот перегон. При такой видимости это самоубийство. Дай мне Макса!

Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Дошла до служебного купе Начальника состава и толкнула дверь без стука. Он стоял у стола, склонившись над графиком. Вид у него был тот еще, он явно не ложился с прошлой ночи. Белая рубашка расстегнута, рукава обнажали мощные предплечья.

Демонстративно откашлялась и произнесла:

— Твой сменщик на проводе. И он в бешенстве, — я протянула смартфон.

Максим взял его, и когда наши пальцы соприкоснулись, я неосознанно отскочила. Максим наградил меня хмурым взглядом, сжал зубы и потер переносицу:

— Калеб? Я на связи.

— Макс, вы что творите⁈ — голос отца из динамика гремел на всё купе. — Я слышу, как грохочет у вас! Ты идешь на максималке в слепую зону⁈

— Я понимаю твоё беспокойство, Калеб, — Максим выпрямился, снова мазнув по мне взглядом. — Но если мы встанем сейчас, мы превратимся в ледяной склеп. Диспетчерская четко обрисовала последствия.

— Послушай меня, друг, — отец замолчал на секунду, глубоко вздохнул и продолжил. На фоне мелькала побледневшая Аника. — Там моя дочь. Моя единственная девочка. Пообещай мне, Воронов… Если всё полетит к чертям, ты вытащишь её первой. Ты слышишь? Забудь про устав, сохрани жизнь моей дочери!

Максим в упор смотрел на меня, не знаю — о чем думал он, а я… злилась.

— Даю тебе слово, Калеб. Она будет в безопасности, чего бы мне это ни стоило. Отдыхай, мой друг. Мы прорвемся.

Он завершил звонок и положил телефон на металлический стол. Тишина в купе стала тяжелой, как свинец.

— Обещаешь отцу присмотреть за мной? — язвительно прошипела я и шагнула к нему, чувствуя, как злость вытесняет обиду. — А двадцать минут назад ты сбежал от меня! Кто ты на самом деле, Максим? Правильный до занудства дурак или трус, который прячется за обещаниями моему отцу?

Воронов поджал губы, складывая мощные руки на груди. Его глаза потемнели, становясь черными от гнева.

— Я не понимаю, как мне ещё тебе донести, что я твой начальник, девчонка⁈ — прорычал он, наступая на меня. — Ты думаешь, если твой отец мой друг и коллега, ты можешь так себя вести? Ты играешь с огнем. Думаешь, я железный? Думаешь, я не человек?

Бросила ему в лицо:

— Да ты просто боишься признаться, что хочешь меня! Что чувствуешь ко мне что-то! Трус ты и есть, Воронов!

Он вдруг схватил меня за талию и одним движением развернул спиной к себе, прижимая к краю стола, прикреплённого к стене. Я ахнула, выставляя ладони перед собой.

— Трус, значит⁈ — его голос вибрировал у самого моего уха, обжигая кожу. — Ты даже не представляешь, чего мне стоит не перекинуть тебя сейчас через колено и не отшлепать так, чтобы ты неделю сесть не могла. Чисто в воспитательных целях, чтобы язык не опережал мысли.

Макс прижался сзади, придавливая меня к столу своим весом. Жесткий металл впивался в бедра, но я едва это замечала — всё мое внимание было сосредоточено на обжигающем присутствии мужчины за спиной.

Его рука скользнула вниз, бесцеремонно задирая мою узкую форменную юбку.

На грани помутнения рассудка, потому что