Читать книгу - "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд"

Он смотрел прямо и спрашивал спокойно, как ребёнок, которому пришлось рано повзрослеть.

— Моих родителей тоже больше нет. — Я грустно улыбнулась. — Как и твоих.

— Мне было бы интересно поехать, — сказал Серёжа. — Если Буга-дан отпустит.

— Куда это вы собрались?

В шатёр как раз вошёл Буга-дан.

— В Москву, — сказала я, поднимаясь ему навстречу.

Мы ведь так и не обсудили, что будет после того, как мы решим проблему с магией.

— Ты хочешь забрать моего внука?

— Да, — я считала, что это верное решение, тем более что Серёжа так и остался магом, а здесь было место силы духов.

— А ты уверена, что ему там ничего не угрожает?

— Смотря что вы понимаете под «ничего». — Мне не понравилось, что старик искал возражения. — Мест, где никому ничего не грозит, не бывает, всегда есть что-то.

— Я услышал тебя, дочь Агды.

А я добавила:

— Там находится источник нашей магии, он его примет. И будет защищать.

Буга-дан долго смотрел на меня.

— Я должен посоветоваться с духами.

А в голове у меня будто затикали часы. И старик словно почувствовал моё нетерпение.

— Ты спешишь, дочь Агды, — сказал шаман.

—Да, Буга-дан, спешу. И очень боюсь опоздать.

Глава 42

Москва, император Александр Николаевич

Сегодня утром он кашлял кровью. Но после того, как целители почти выжали себя досуха, нашёл в себе силы принять фельдмаршала.

Продиктовал и подписал указы, касающиеся армии и флота, и теперь ждал Алексея Пожарского. Александр очень надеялся, что тот, кому удалось объединить в себе кровь Романовых и Пожарских, не откажется принять ношу. Если только окажется у юноши достаточно огня в крови.

«Но ведь, — думал Александр, — не вывел бы Алексей лёд из своей крови — не стал бы огнедержцем вовсе».

И жила в душе умирающего императора надежда. И он ухватился за эту надежду, как утопающий.

Он снова подумал о Дарье. Если бы… было у него время. Хоть немного. Он сумел бы завоевать её сердце, и тогда вернул бы империи то величие и силу, которую кто-то век за веком старательно вымывал из её жил.

Времени не было.

За эти несколько дней архивариусы перевернули хранилища и нашли то, что искали, — две записи и письмо. Расшифровка далась тяжело, заняла несколько дней, но результат оказался невероятным, потому что, то, что за ней открылось, стоило любого труда.

Оказалось, что Пожарские — кровь от крови потомки князя Владимира. То есть кровь их древнее Рюриковичей, коих благословила солнечная кровь князя на царство.

А письмо нашли о царице Ираиде, она и была прямым потомком князя Владимира, но память о ней стёрли, как и о других огнедержцах, превратив некогда сильный род в функцию. А та самая защита, о которой твердили все источники, низведя огнедержцев в роль телохранителей, оказалась защитой крови.

По завещанию князя Владимира не должна была иссякать огненная кровь в императорах. А императоры стали совершать браки с европейскими фамилиями, и в результате появилась ветвь ледовеев. Чуждая престолу, не имеющая права наследовать, но теперь уж от неё никуда и не денешься.

Но разве сподобился бы Александр искать в архивах подтверждение? Ведь все, и он, и отец его, и дед, и даже Вяземский, все забыли правду.

А правда была в том, что разделена была магия — земля, вода, огонь, воздух. И непременно в императорской крови должна была быть земля и огонь. Две стихии, которые обеспечивали сочетание идеальной защиты и благоприятствования для всей империи.

Когда забылось? Теперь сложно было сказать, сколько веков продолжалась эта скрытая война.

— Может, тысячу лет, а может, и меньше, — сказал Воронцов и понизил голос, будто стены могли донести. — По завету князя Владимира огненная кровь в императорах иссякать не должна была. Земля и огонь — две стихии на престоле, обе разом. Земля держит. Огонь хранит. А как начали цари родниться с европейскими домами — так и пролез лёд. Чужая ветвь. Наследовать не вправе, а куда её теперь денешь.

Александр выслушал старого архивариуса.

— И вы это всё из тех двух документов почерпнули?

— Государь, — слегка только склонил голову граф Воронцов, — когда знаешь, что искать, то по-другому ищешь. Пока мы тыкались, как слепые котята, сложно было, а как письмо царице Ираиде нашли, так и увидели.

— А кто ж нас в эту слепоту завёл, Пётр Андреевич?

Старик замялся, пожевал губами, а после сказал так, будто лично в этом виноват был:

— Да, похоже, государь, что мы сами.

— Как это? — Александр приподнял бровь.

— Любовь, — и старый архивариус смутился.

Оказалось, что цари русские тоже люди, даром, что кровь у них непростая, и влюбился царь Иоанн так, что отказался на Ираиде жениться, а в роду Пожарских только одна дочь и была подходящего возраста.

Он-то отказался, но тогда все ещё знали, что нельзя. Может, конечно, забывать начали, почему. Но запрет блюли — должен царь русский через поколение на Пожарских жениться.

А Иоанн решил, подумаешь, через поколение, вон, пусть мой сын женится, а я по любви стану.

Но натолкнулся на бояр, а те встали стеной, да ещё и Священный Синод привлекли — и запретили царю жениться.

Так и родился монстр.

А Ираида стала его первой жертвой.

Александр слушал, и волосы шевелились на голове. А потом ему показали всю цепочку — от той давней любви до сегодняшнего утра с кровью на платке.

А дело такое — зацепив Ивана, европейская нечисть вцепилась в царский род и перетекла в императорский. А вот на Александре забуксовали. Никак император жениться не желал.

Александр и не думал даже о женитьбе — хотя и отец ему втолковывал, что его первейший долг наследника оставить. И портреты европейских принцесс ему присылали. Почему не выбрал?

Почему — почему? Александр тогда бы не ответил, но сейчас, стоя на самом краю, он не мог лгать.

Потому что ждал её.

Дашу.

И отправил специально её на остров, чтобы никому, кроме него, не досталась.

Тогда ему казалось — это лучший способ уберечь её.

Нельзя влюбляться в маленьких девочек. Но ждать было невыносимо. Фаворитки не в счёт, да и не в физиологии дело. А в чём?

Да мало ли в чём. Чтобы рядом была та, с кем хочется просыпаться, а