Читать книгу - "Что цветёт на бесплодных землях - Марго Смайт"

Они получат некоторое количество наших луков для защиты в обмен на то, что часть их людей пополнит ряды наших лучников для дальнейших зачисток. Собранные припасы будут распределяться между поселениями справедливо — более или менее. Они не могут не согласиться. Наша помощь зависит от их согласия, и ясно, что без нашего оружия и лучшего укрытия они долго не протянут.

Постепенно мы забираемся всё дальше, покидая наше поселение на четыре-семь дней подряд. Достигаем самой северной точки гор, где склоны вершин заметно положе и покрыты душистыми хвойными деревьями с длинными иглами, где земля под ногами цвета песка, а вдали поблёскивает побережье. Где воздух пахнет отпуском.

— Когда ты, по-твоему, перестанешь меня отталкивать? — нарушает Эйнар тишину одного тёплого вечера вопросом, которого я так боялась.

Мы сидим рядом на краю скалистого обрыва, едим скудный ужин из консервной банки и смотрим на далёкое море.

— Разве ты ещё недостаточно меня испытывала?

— Я тебя не испытываю, — едва подавляю я стон. — Как уже миллион раз говорила.

— Сколько ещё, Рен?

Я гоняю ложкой последние остатки фасоли и соуса по дну банки, опасаясь отвечать. Эйнар пока не напоминал о нашей первоначальной сделке, о том, от чего зависит место моих друзей и моё собственное в поселении. Но с каждым днём его нетерпение растёт, и я боюсь, что опасно приблизилась к тому дню, когда он напомнит.

— Ты обещал дать мне время, Эйнар.

— Я дал тебе время, — ворчит он, и в этом звуке чувствуется мощь надвигающейся бури. — Учитывая всё, я был с тобой исключительно терпелив. Но эта ерунда длится уже несколько недель.

Я бросаю на него непокорный взгляд, лицо пылает от злости, но он невозмутимо продолжает:

— Какого хрена ты держишь нас в этом подвешенном состоянии?

Я тяжело выдыхаю через нос.

— Какого хрена тебе нужно так на меня давить? — огрызаюсь, выталкивая слова сквозь стиснутые зубы.

— Потому что ты этим сводишь меня с ума, — выплёвывает он. — В нынешних обстоятельствах никто из нас не знает, сколько времени ему осталось. Я не хочу терять больше ни дня!

Замираю и прикусываю губу, осмелившись украдкой взглянуть на него. Глаза пылают, губы резко искривлены в кровожадной гримасе, грудь вздымается от мощных вдохов. Я вздрагиваю. Почему он красивее всего именно тогда, когда выглядит наиболее угрожающе?

— Я тоже по тебе скучаю, — тихо признаюсь я. — И это меня пугает.

Выражение его лица смягчается. Вопреки здравому смыслу я жажду его объятий, но его руки остаются лежать на коленях.

Желая уйти от гнетущей темы моих стремительно растущих чувств к нему, я спрашиваю:

— Ты никогда не чувствуешь себя виноватым из-за того, что так счастлив? Иногда я словно почти рада Вспышке, а потом думаю, что же со мной не так.

Он невесело усмехается и отставляет банку с тихим металлическим щелчком.

— Не-а, для меня здесь нет никакого «почти». Я ей рад. Я для этого родился, — без тени раскаяния говорит Эйнар, благосклонно позволяя мне сменить тему. — До всего этого я чувствовал себя крошечным муравьём в многомиллионном муравейнике. Был человеком, который ничего не значил. Вся моя жизнь сводилась к тому, чтобы как можно лучше развлекать себя до самой смерти, — от воодушевления его интонации становятся выразительнее. — И хуже всего то, что бессмысленная жизнь казалась единственно возможной, — он качает головой, хмурясь почти с отвращением. — Теперь я наконец могу стать тем, кем мне предназначено быть. Человеком, который сражается и что-то значит. Со временем, если правильно разыграю свои карты, — человеком с бессмертным именем.

Он глубоко вдыхает, глядя на узкую полоску моря, поблёскивающую между вершинами.

— Ну что, — после мгновения молчаливого раздумья он снова поворачивается ко мне, — можно попробовать завоевать твоё расположение вторым блюдом?

У меня тут же текут слюнки, а едва насытившийся желудок урчит.

— Вторым блюдом? Разве мы можем позволить себе такую роскошь? — недоверчиво спрашиваю я, пока он поднимается, выпрямляясь во весь рост и заслоняя солнце.

— Айе. У девушки лидера есть и другие привилегии, помимо моего блистательного общества, знаешь ли… — он протягивает мне руку, помогая встать.

Я спотыкаюсь, и его руки крепко обхватывают мою талию, удерживая.

— Понятно. И что ты попросишь взамен? — насторожённо спрашиваю я, но в голосе уже слышится готовность уступить.

Эйнар это замечает, и в его глазах вспыхивает торжество, хотя ему удаётся сохранить в голосе приятную мне просительную нотку:

— Позволь мне прикасаться к тебе. Пожалуйста. Позволь доставить тебе удовольствие, только тебе, без всяких условий. Я скучаю по тому, как довожу тебя до оргазма, сильнее, чем когда-либо по чему-нибудь скучал. Эти божественные звуки, которые ты издаёшь, то, как смотришь на меня, когда я довожу тебя до предела, дрожь, пробегающая по твоему телу, когда на несколько мгновений ты перестаёшь осознавать всё, кроме меня… Просто позволь мне испытать это снова, Рен. Позволишь?

Одни его слова почти производят с моим телом тот эффект, которого он так жаждет. И я уже не могу понять, сопротивляюсь ли ему из-за того, что он мне рассказал. Действительно ли меня так пугает его признанная жажда власти, его бездонная способность брать с алчностью наркомана в ломке? Или именно моё собственное желание отдаться ему, так скоро и так безраздельно, заставляет меня держать его на расстоянии? Ведь каждой клеточкой своего существа я знаю: поддаться этому желанию — всё равно что прыгнуть с обрыва. Грандиозно. Опасно. Необратимо.

И всё же, даже если это окажется последним, что я когда-либо почувствую, разве не было бы прекрасно узнать, каково это — летать?

— Ты неумолим, — закатываю я глаза, но улыбаюсь в ответ и подхожу ближе, уже запрокидывая голову, чтобы наши губы могли встретиться в поцелуе. — Ладно, я согласна. Но на второе я хочу шоколад, ясно?

Вскоре мы наконец сталкиваемся с более крупными группами заражённых, настолько многочисленными, что я одна уже не справилась бы. Все мои ученики наконец получают достаточно практики, и боевой дух нашей группы растёт. С каждой стрелой, попавшей в цель, с каждым опустевшим поселением, очищенным от заразы, настроение поднимается всё выше. Постепенно это становится