Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

доме может сыграть на руку. Теперь вот я знала причину, по которой ничего не смогла найти на Александра, рыская в обычных поисковиках.

На экране высветилась статья с сайта, повествующая о том, что Поль Дюбуа – верховный ведьмак синего камня и компаньон единственного наследника Драгомиров, совсем недавно занявший место в совете. Затем в тексте начали перечислять его заслуги, не забывая упомянуть, что он является единственным известным ведьмаком, способным перевоплощаться и менять собственную внешность, как ему угодно. Впоследствии прилагались и три фотографии, подтверждающие данный факт. На одной из них был скрюченный старик, на другой – известный мне молодой парень, а на третьей вовсе ребенок лет десяти, не более.

– С ума сойти, это все он? – еще не понимая, восторгаться мне или ужасаться, спросила я.

– Верно, – кивнул Роспонд, вновь кладя телефон на место. – Крайне опасный ведьмак, в общем. При всем моем уважении к мистеру Драгомиру, я бы ему не доверял… Неясно, что такой змей выдаст.

– А еще он мой дедушка, – выдохнула, сопоставив, очевидно, свадебную фотографию и статью.

Я никогда не видела своего деда. В детстве меня обуревало любопытство, однако с каждым годом оно иссякало. В конечном итоге же, учитывая резко радикальное мнение о нем моей горячо любимой Лиззи, и вовсе перестала думать о том, что этот человек когда-либо существовал.

– Мне говорили, что он умер…

В горле образовался ком. Злоба подступила совсем внезапно. Опять ложь, окружающая меня отовсюду. Вспомнился день заседания – Поль и глазом не моргнул, и намека не подал, просто продолжал монотонно читать результаты голосования. Его наверняка обязывала должность, но даже так дедушка никогда не пытался со мной связаться. Поборов желание кинуть альбом на пол и уйти в комнату, я крепко сжала фотографию в руке, ощущая, как поток злости начал утихать. Правильно. Сейчас не время думать о том, по какой причине дедушка никак не участвовал в моей жизни, куда важнее понять – насколько сильно он замешан во всей этой суматохе.

– Я удивляюсь тому, что он в принципе до сих пор жив. Ведьмы живут, как и обычные люди, немногим больше уж точно. – Кристиан явно находился в своих мыслях и мой настрой не подхватил, лишь продолжал задумчиво рассматривать альбом. – В любом случае о твоем родстве с Дюбуа даже мне известно, так что ничего сверхъестественного в этом нет.

Неоднозначно махнув головой, я нехотя вложила фотографию в альбом, с тоской засматриваясь на молодую и счастливую бабушку. Хотела бы и я с ней такой повстречаться… Или просто увидеть еще один раз, напоследок, украдкой.

– До сих пор не верю, что ее нет, – тихо произнесла, а по телу импульсом прошлись мурашки, словно от холода.

Да, у меня не было и часа свободы, чтобы как следует поскорбеть. А ведь недавно я так радовалась, предвкушала собственную встречу с бабулей: как крепко ее обниму, почувствую запах цветочных духов, впитавшийся в одежду. Лиззи была совсем старенькой, уже скрючившейся и исхудавшей, но в ее глазах продолжал гореть огонь. Я, до этого не встречавшаяся со смертью близкого, считала, что этот свет спасет бабушку, что она проживет вечно… Реальность оказалась жестокой, и чуда не случилось. Теперь имя моей драгоценной бабушки то и дело пытались запятнать, а я запуталась – получится ли у меня ее оправдать.

– Я тоже скучаю по родителям, – скомканно сказал Кристиан, а по его челюсти принялись бегать желваки.

Удивительная штука – жизнь. Каждый раз, когда меня охватывали горечь и печаль, когда становилось тяжело дышать, Роспонд оказывался рядом. И странным образом у него получалось обратить мое внимание на себя.

Все происходило так же, как в саду. Густые брови парня сомкнулись к ровной переносице, а уголки тонких губ потянулись вниз; в темных глазах же читалось не столько беспокойство, сколько понимание, сочувствие. Я вспомнила, как положила голову на его широкую грудь, как дрожала от страха, а он не отталкивал, наоборот, гладил, прижимая к себе ближе. Порыв повторить, вновь забыться в его объятиях, позволить успокоиться, был сравним с энергией, что тянула меня к Драгомиру. Но и первый шаг делать я не решалась. Общение с Кристианом напоминало игру в шахматы, в которой совсем неясно, кому из нас суждено оказаться пешкой.

– Тяжело было осознавать, что мамы больше нет, что она умерла. Я часто задавался вопросом: «Почему именно наша семья?» Энергетические вампиры так редко умирают не естественной смертью… Так почему мы? А потом еще и отец… – слова давались ему тяжело, взглядом он уткнулся в собственные колени.

Небрежно положив руку на диван, Кристиан случайно дотронулся своими пальцами до моих. Этого хватило, чтобы его внимание оказалось переведено на мое лицо, а я, желая этой непонятной близости, не стала ничего менять, ощущая, как на руку распространялось тепло чужого тела.

– Бабушка была сложным человеком, по крайней мере все так говорили. Но я чувствовала рядом с ней такую легкость, такую любовь…

Глаза заполонились слезами. Я страдала, но не позволяла себе думать об этом. Переводила все внимание на мелкие проблемы, ссоры, предназначение. Делала все, чтобы заполнить пустоту в сердце. Было ли у Кристиана так же? Сейчас, видя, как он, только недавно сидевший с самым высокомерным лицом, столь неловко, бережно, даже тяжело подбирает слова, я не знала, что и думать.

– Я просто боюсь оступиться, – едва слышно донеслось до меня. – Мой отец предал нас. Он был ослеплен и за это поплатился, оставив меня, оставив Рафа совсем одних. Если бы не дядя Войцех… Не представляю, что и было бы.

– Что с ним произошло?

Мне не хотелось срывать пластырь со свежей раны, но я буквально чувствовала всем нутром, что недосказанность, обида, горечь – все вместе пожирало его изнутри. Вместе с этим пришло облегчение. Нести ношу утраты в одиночестве гораздо тяжелее, чем разделять ее с кем-то еще.

– А что могло произойти со светлым, породившим гиповампа? Его казнили, как и полагается законом, – словно сам в это не веря, произнес Кристиан.

Я молча положила голову ему на плечо, желая показать, что небезразлично, что понимаю его боль. Но Кристиан отпрянул, словно зверь от огня. Он захлопнул альбом и поднялся с дивана, опасливо попятившись назад, при этом не отводя от меня взгляда ошарашенных глаз. Находясь в смятении, сам не ожидая, что раскроет потаенное мне, Кристиан растерянно заморгал, не понимая, что делать дальше.

– Поэтому я не хочу, чтобы ты продолжала отношения с моим братом, – в конце концов сказал он, вновь принимая отстраненный вид. – Раф слишком часто идет на поводу