Читать книгу - "Мы нарушаем правила зимы - Ксения Шелкова"

вернётся — сегодня, завтра или позже? И если он привезёт её мать в город, Анна даже ничего не узнает, пока они будут здесь бегать и спасаться от мифического наводнения!

Слёзы брызнули у неё из глаз: после вчерашнего разговора с князем, она была уже уверена, что цель близка! Анна даже придумывала, какие слова скажет маменьке в их первую встречу! Она так волновалась всю ночь, так ждала визита Всеслава Братиславовича и Данилы!

Илья, как всегда, угадал её досаду.

— Анна, послушай, сейчас, по правде говоря, не до князя Полоцкого! Я знаю, как ты хочешь скорее броситься на поиски своей маменьки, но поверь: князь до нас не доберётся ни сегодня, ни завтра! Это всё можно отложить…

— Разумеется, можно! — бросила Анна. — Это ведь не твою мать уже несколько лет держат в непонятном, заколдованном плену, откуда нет возврата! Это ведь не тебе посылали видения, не с тобой пытались говорить через рисунки и сны! Это не ты больше двадцати лет ждёшь и боишься: а вдруг её уже нет в живых! Это всё можно отложить — ещё на двадцать лет, пока я сама не состарюсь!

Анна говорила это, наполовину осознавая, что осыпает Илью несправедливыми и гадкими упрёками. Вторая же её половина захлёбывалась от обиды: ведь она же думала, что как раз Илья и должен понимать её, как никто! Уж ему-то известно, как сильно она мечтает найти Злату и, наконец, обрести настоящий покой! А он твердит о каком-то наводнении, собирается куда-то их везти, когда надо оставаться на месте и ждать приезда Полоцкого и Данилы!

Илья постоял немного, глядя куда-то вдаль; Анна видела, что на скулах его перекатывались желваки. Впрочем, он слишком хорошо владел собой, чтобы вспылить.

— Пойдём домой, — ровным голосом произнёс Илья. — Ты совсем замёрзла.

Он взял Анну за руку, и повёл обратно к дому. Анна и правда дрожала от ветра и ледяного дождя — тонкая шерстяная накидка промокла и защищала плохо. Прохожих вокруг стало ещё меньше. Анне хотелось вырвать свои озябшие пальцы из руки жениха, но было ясно, что Илья гораздо сильнее, и, если она начнёт вырываться, как капризный ребёнок, то будет выглядеть смешно и нелепо. Она украдкой всхлипывала и вытирала злые слёзы; Илья же был занят своими мыслями и держал её руку как всегда — спокойно и нежно. Его ладонь была тёплой, несмотря на непогоду.

Когда они вернулись в дом Арины Ивановны, Петруша уже воротился: промокший насквозь, озябший, но весьма гордый собственной храбростью.

— Ветер всё тот же: с моря дует, Илья Фёдорович! А вода, знай, прибывает: уже чуть не через парапет перекатывается! — объявил Пётр Семёнович, клацая зубами. — Через реку только на лодке можно перебраться: мосты сводить не приказано! Народ покуда ходит-смотрит да руками всплескивает! И туман всё гуще.

Прочие домочадцы столпились вокруг Петруши, с тревогой внимая рассказу.

— Так как же нам быть, Илья Фёдорович? — спросила хозяйка. — Может быть, подождём до завтра?

Илья покачал головой.

— Завтра будет поздно, поверьте! Эта часть города может пострадать больше, чем какая-либо другая.

— Из-за близости к морю? — сообразил Петруша.

— Да! Арина Ивановна, я советую вам всё-таки собраться, но много вещей взять с собой не получится. Значит, собираем самое ценное. Я попробую договориться с кем-нибудь, кто перевёз бы нас на тот берег, пока погода ещё позволяет.

Илья накинул, наконец, плащ и вышел. В доме поднялась суматоха; дети бегали туда-сюда, плакала младшая дочь Арины Ивановны, которой не позволили взять с собой всех любимых кукол; причитала сама хозяйка, предчувствуя, что, если наводнение будет сильным, да ещё, не дай Бог, ураган поднимется, от её любимого старого домика ничего не останется.

Верная себе Клаша ласково утешала Арину Ивановну. До Анны долетели слова: «Ну что вы, даст Бог — обойдётся! Вдруг выстоит домик, тогда через пару деньков и вернёмся сюда. А покуда у родни побудете, туда река не дойдёт. Вы ведь недавно у них гостили на Выборгской стороне: чай, и теперь не прогонят! Вам о детках надо думать!», «Да, да, всё верно, Клашенька, милая!» — всхлипывала в ответ хозяйка.

Сама Клавдия собрала только немногие деньги, что нажили они с Анной, драгоценности, подаренные бароном, да одежду. Больше у них, собственно, ничего и не было… Петруша же едва не рвал на себе волосы, представляя, что взлелеянные им скульптуры и рисунки достанутся вышедшей из берегов реке! Клаша и его умудрялась утешать на ходу, доказывая, что до поступления в Академию ещё много времени: он создаст новые произведения искуства, куда лучше прежних!

Анна же одна стояла неподвижно посреди этого тарарама; ей казалось, что она видит какой-то дурной сон. Неужели все домочадцы — вот так сразу, безоговорочно поверили, что завтра, а то и сегодня всю эту часть города покроет вода, и дом будет разрушен?! А если Илья ошибся, ветер через пару часов утихнет, дождь перестанет? Князь Полоцкий приедет сюда и не найдёт графиню Левашёву! А они в это время буду спасаться не пойми от чего на какой-то Выборгской стороне, где Анна никогда и не бывала!

— Анюта! Ну что же ты? — позвала её Клаша, но Анна не двинулась с места.

Клавдия вгляделась в неё, пожала плечами и снова направилась в мезонин — как догадалась Анна, собирать теперь уже её вещи. Ну уж нет!

Стукнула дверь, и на пороге появился Илья, окончательно вымокший. На его бронзовом лице горел румянец от холода и ветра.

— Надо идти! — решительно сказал он. — Скоро ветер усилится, а пока мы ещё можем успеть.

Арина Ивановна сцепила зубы и устремилась в каморку хозяина, который, как обычно, с самого утра утешался бутылкой хлебной водки. Из-за прикрытых дверей донеслось неразборчивое пьяное бормотание, гневные возгласы хозяйки, шорох и скрип половиц. Петруша поморщился и прошёл за матерью — вдвоём они, видимо, всё-таки уговорили хмельного подполковника послушаться голоса разума и пойти с ними.

Когда же двери распахнулись, и появились Петруша с Ариной Ивановной, поддерживающие едва переставлявшего ноги хозяина, Илья без слов шагнул к ним. Он отодвинул хозяйку в сторону и сам взял подполковника под руку, а другой рукой легко вскинул на плечо огромный узел с хозяйскими вещами.

— Идёмте!

— Я не пойду! — впервые за долгое время разомкнула уста Анна.

Голос её прозвучал решительно, так что присутствующие притихли: стало слышно, как дождь барабанит в стёкла и ветер швыряет туда-сюда упругие струи воды.

— Но, Анна Алексеевна, как же это…

— Анюта, ты что? Надо спешить!

— Аннушка, милая, ведь мы уже собрались!.. — раздавалось вокруг.