Читать книгу - "Муза разрушения - Стефани Херст"

— Думаешь, это шутка? — От Атласа волнами исходит враждебность, когда он хватает Амелию за горло. — Уэйд Уилсон — это антигерой из комиксов. Ты уж точно не отправляла девушек к чертову Дэдпулу.

Глаза Амелии расширяются, и я не упускаю из виду ни ее замешательства, ни боли в них.

— Это его имя. Он назвал его, когда сказал, что любит меня.

— Он использовал тебя, Амелия. Где нам его найти? — вмешиваюсь я с другого конца комнаты.

Глаза Амелии устремляются на меня. Вся причина ее борьбы перестала существовать. Мужчина, которого она любит, — выдумка, и, судя по ее глазам, она это поняла.

— Я отправляю девушек в промышленный район и описываю ему их внешность. Я не знаю, куда он их увозит.

— Тогда от тебя больше нет пользы, — говорит Атлас, отпуская ее горло и отступая.

Восприняв это как сигнал, я метаю нож через всю комнату и вздыхаю, когда он вонзается прямо между изумленных глаз Амелии. Свет в них гаснет, и я наслаждаюсь волной удовлетворения. Амелия пополняет мою коллекцию как экземпляр под номером двадцать семь.

Я подбираю с дивана клинок-коготь, который бросила там ранее, и подхожу к Амелии. Атлас преграждает мне путь, скрестив руки на груди.

— Что ты делаешь?

— Оставляю свою метку, — отвечаю я, пытаясь его обойти.

— Нет, не оставляешь.

Атлас пытается схватить меня за запястье, но я отступаю.

— Это не обсуждается.

— Почему?

— Что «почему»? — фыркаю я.

— Зачем тебе это нужно, Каллиопа?

Я смотрю на клинок в своей руке, прокручивая вопрос в голове.

— Я нехороший человек. Внутри меня есть нечто, что жаждет убивать, и я использую этот символ как барьер. Он не дает мне убивать невинных. Только те, кто должен умереть, заслуживают моей лиры. Каждой подписью я заявляю на них свои права.

Мой взгляд встречается с глазами Атласа. Он не ожидал от меня такой честности, как и я сама. Должно быть, это последствия убийства. Эндорфины дурманят мне голову.

Атлас молча кивает и отходит в сторону, позволяя мне продолжить. Я устремляю взгляд на Амелию и вытесняю его присутствие из своих мыслей. Понятия не имею, что за чертовщина между нами происходит, но рядом с Атласом мне не по себе. Он умеет сбивать меня с толку, и мне это не нравится.

Тяжело вздохнув, я опускаюсь на колени и приставляю клинок к бедру Амелии.

— Ты собираешься найти того парня, о котором она говорила? — спрашиваю я, начиная вырезать.

— Да.

— Я хочу помочь, и я должна быть там, когда ты с ним встретишься.

Атлас молчит, и я не решаюсь обернуться. Я уже почти заканчиваю выводить свой символ, когда он наконец отвечает.

— Я бы не хотел, чтобы было иначе.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

ЛЕЛАНТОС

— Мне нужна информация на некоего Уэйда Уилсона, — требовательно произносит Атлас в трубку.

— Ты шутишь? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Я не шучу.

— Он носит красно-чёрный костюм из спандекса и обычно таскает за спиной две катаны, — усмехаюсь я.

— Что?

— Уэйд Уилсон — это Дэдпул. Ну, из комиксов.

На этот раз я ржу в голос, и на том конце провода вешают трубку. Атлас явно не в настроении для шуток. К счастью, я в настроении, и это, черт возьми, смешно.

— Что это было? — спрашивает Перс, стоящий рядом.

— Ничего.

Я продолжаю посмеиваться, но возвращаю взгляд к информации на экране.

Последний час мы прочесывали финансовые отчеты из «траходрома», как его прозвал Перс. Я взломал их бухгалтерскую программу, и документация оказалась настоящим кладезем информации.

— Атлас платит взнос каждый месяц. Его взнос намного больше, чем у любого другого клиента, и указано, что он пользуется VIP-услугами, — заявляю я, выделив все его платежи.

— Зная вкусы Атласа, полагаю, такая высокая плата — за причиненный ущерб. — Перс откидывается на спинку кресла и проводит рукой по лицу. В его голосе слышится облегчение. — Значит, беспокоиться не о чем?

— Вчера он внес плату, в три раза превышающую обычную, — добавляю я.

— Атлас сказал, что у него был тяжелый рабочий день. Что-то насчет обеспечения нашего дальнейшего выживания. А ты говоришь, что он развлекался с какой-то девкой. — Перс снова выпрямляется, и его глаза сканируют экран.

Я видел выражение лица Атласа вчера утром, когда Перс уносил Каллиопу. Атлас вылетел из офиса как ошпаренный, и я не сомневаюсь, что это было связано с внесением значительной суммы за весьма специфический опыт. Я не говорю этого Персу, потому что он убежден, что Каллиопа — угроза, и эта информация лишь подтвердит его подозрения.

Перс может выставлять это как угодно, но он точно так же зависим от Каллиопы. Она — сирена, зовущая нас на смерть, и я более чем готов последовать за ней. Перс борется со своими желаниями и считает ее проблемой, требующей искоренения. Чувство вины ослепляет его, не давая увидеть правду.

— А что насчет остальных в списке? — меняю я тему, пока Перс сам не сложил все воедино.

— Всего мы посетили пятерых: три трупа и одно недоразумение. Атлас решил, что Амелии требуется особый подход. Остальные четыре имени могут подождать. Я собираюсь посмотреть телек. Присоединишься? — спрашивает Перс, поднимаясь на ноги.

Я качаю головой и жду, что он уйдет, но он медлит, ожидая моего внимания. Я подумываю его проигнорировать, все еще злясь до чертиков из-за того, что он выкинул. Сегодняшний вечер был посвящен делам, но у меня больше нет времени на его выкрутасы. Раздраженно выдохнув, я разворачиваю кресло к нему.

— Прости, что рассказал ей о пари, — говорит он, проводя рукой по волосам и оставляя ладонь на затылке, одновременно бросая мне кривую улыбку.

— Ты облажался, но я ценю извинения. — Я никогда не мог долго на него злиться, как бы ни хотел, но могу использовать это как шанс попросить об одолжении. — Окажи мне услугу. Проведи время с Каллиопой. Тебя это, возможно, удивит, но у вас много общего.

— Почему я не удивлен, что ты запал на эту Психопатку? — фыркает Перс и качает головой.

— Разница между нами в том, что я готов признать: она меня интригует. А ты слишком поглощен своим крестовым походом ненависти, чтобы даже допустить мысль, что она может быть той, кто нам всем нужен.

— Ничего себе. А она глубоко вонзила в тебя свои когти, — язвительно замечает он.

— Каллиопа — это все, чего мы все хотим. Она умна и свирепа. Она тащится от боли и чертовски хороший боец. Она разделяет твою любовь к клинкам и не боится нам противостоять. Добавь к этому тот факт, что ее детство было