Читать книгу - "Пиарщица Его Высочества - Эдгар Шторм"

покоев долетал глухой, сдавленный стон Минни, цесаревич вздрагивал всем своим мощным телом, сжимал кулаки величиной с мельничный пест и порывался броситься к дверям.

- Саша, умерь свой пыл. - Негромко, с легкой досадой бросил император Александр II, отнимая палец от карманных часов. - Мужчинам не подобает терять самообладание. Все через это проходят. Твоя матушка рожала восьмерых, и я не ломал косяков в парадных залах.

- Отец, она мучается четырнадцатый час! - Прохрипел цесаревич своим низким, сокрушительным басом. - Вы слышите, как она стонет? Там этот немец Крассовский со своими пиявками и железом! Если он причинит ей вред... клянусь Спасителем, я вышвырну его в окно прямо на плац!

- Великий князь, успокойтесь. - Попытался вмешаться граф Адлерберг, почтительно склонив напудренную голову. - Профессор Крассовский первейшее светило акушерской науки в Европе. Протокол соблюдается неукоснительно. Статс-дамы присутствуют при родах...

В этот момент белые двери распахнулись. В Синюю гостиную, шурша юбками и задыхаясь от возмущения, влетели княгиня Куракина и графиня Воронцова.

- Ваше Величество! - Возмущённо взвизгнула старая статс-дама, припадая в реверансе перед императором и картинно прижимая надушенный платок к груди. - Неслыханный скандал! Вопиющее попрание придворного чина!

Александр II нахмурил брови:

- В чем дело, княгиня? Что с великой княгиней?

- С Ее Высочеством происходят ужасные вещи, государь! - Подхватила Воронцова, бросая ядовитый взгляд в сторону цесаревича. - Эта... эта тамбовская выскочка, девица Замятина, захватила власть над спальней! Она командует лейб-медиком, отменила осмотр и силой выставила нас за порог! Она заявила, что присутствие статс-дам оскорбляет покой цесаревны! Государь, если фрейлинам низших классов дозволено помыкать первыми дамами империи...

Александр Александрович не стал слушать продолжения. Его лицо налилось тяжелой, багровой кровью. С глухим рыком он шагнул вперед, отодвинув хрупкого Адлерберга плечом так, что престарелый министр едва удержался на ногах:

- Замятина выставила вас вон? И правильно сделала! Нечего там каркать над моей женой!

- Саша! - Строго окрикнул император, но цесаревич уже не слышал. Он повернулся к дверям, готовый выломать створку собственным плечом.

И в эту самую секунду шум в зале оборвался.

Сквозь массивные двери, сквозь шелковые портьеры и толстые кирпичные стены екатерининской постройки до Синей гостиной долетел тонкий, чистый, пронзительный и удивительно звонкий звук.

Крик младенца. Первый крик ребенка, заявившего миру о своем приходе.

В огромной зале повисла мертвая, благоговейная тишина. Министры замерли с открытыми ртами. Александр II медленно перекрестился на золотой киот в углу.

Цесаревич застыл у дверей, словно пораженный молнией. Его широкие плечи опустились, дыхание перехватило, а на лице появилось выражение такой немой, ошеломленной растерянности, словно огромный богатырь внезапно превратился в испуганного мальчишку.

Спустя минуту створка двери бесшумно приоткрылась. На пороге появилась Диана. Она была бледна до прозрачности, темные пряди волос выбились из строгой прически, серый шелк платья на рукавах был помят, но спина ее оставалась идеально прямой. В руках она не держала ничего. Она не улыбалась триумфальной улыбкой победителя. Ее лицо выражало лишь великую, строгую торжественность момента. Она медленно перевела взгляд с онемевших министров на государя императора, опустилась в глубочайший, безупречный придворный реверанс и произнесла громко, четко, так, чтобы каждое слово разнеслось под лепными сводами дворца:

- Государь Император. Ваше Императорское Высочество. В двенадцать часов сорок минут пополудни Ее Императорское Высочество великая княгиня Мария Федоровна благополучно разрешилась от бремени сыном. Великим князем Николаем Александровичем. Мать и новорожденный чувствуют себя превосходно.

Зал взорвался.

- Ура! - Первым не выдержал старый генерал-фельдцейхмейстер, сорвав с седой головы фуражку.

- Слава Богу! Наследник! Мальчик! - Зашумели министры, бросаясь поздравлять государя.

Архиепископ в золоченом облачении торопливо осенил крестом распахнутые двери спальни, готовясь к благодарственному молебну. Дежурный флигель-адъютант сорвался с места, взбежал на балкон и взмахнул белым шелковым платком в сторону парковых ворот. Тотчас у парадного подъезда взвился верховой ординарец, понесясь галопом к телеграфной станции передать молнию в столицу, коменданту Петропавловской крепости, где у пушек уже дежурили прислуги.

А вскоре с Софийского плаца, заставив дрогнуть зеркальные стекла дворца, глухо и раскатисто ударило первое орудие гвардейской батареи. Первый залп из положенных ста одного выстрела, возвестивший Царскому Селу о рождении будущего царя.

Александр II с влажными глазами обнял оцепеневшего сына:

- Поздравляю, Саша. Ты теперь отец. Слава Всевышнему, род укреплен.

Александр Александрович судорожно перевел дух. Губы его дрогнули, но он совладал с собой: с благоговейным поклоном он припал к плечу отца, целуя государя по православному обычаю троекратно в обе щеки, и глухо выдохнул:

- Сын, папа. Наследник... Спасибо Господу.

Александр II крепко сжал богатырские плечи наследника, заглянув ему в глаза:

- Ступай к ней, Саша. Благословляю.

Лишь получив отцовское соизволение, цесаревич развернулся к спальне. Он шагал тяжело, почти слепо, не видя ни застывших по струнке министров, ни кланяющихся адъютантов.

Поравнявшись с Дианой, замершей в глубоком фрейлинском реверансе у раскрытой створки, Александр Александрович на мгновение задержал шаг. Его огромная, заскорузлая ладонь легла ей на плечо, не по придворному уставу, а тяжело, по-солдатски, на долю секунды вдавив шелк платья до боли в ключице.

Их взгляды встретились всего на один миг. В глазах великого князя читалось всё, о чем не говорили вслух перед свитскими: ярость пережитого страха, осознание того, чья рука держала оборону покоев, и та глухая, нерушимая признательность, которая не требовала громких слов.

- Аглая. - Выдохнул он хрипло. - Она... жива? Правда жива?

- Ступайте к ней, государь цесаревич. - Тепло улыбнулась Диана, отступая в сторону и освобождая дорогу. - Она ждет вас. И ваш сын тоже.

Александр Александрович шагнул в полумрак спальни, и тяжелая портьера мягко опустилась за его спиной.

В спальне царил благословенный, умиротворенный покой. Запах пота и страдания сменился тонким, сладким ароматом чистого теплого льна и свежего миндального масла. Профессор Крассовский с сияющей физиономией на цыпочках упаковывал свои инструменты в бархатный саквояж.

Минни лежала на высоких пуховых подушках, укрытая тонким белым одеялом. Она была бледна той прозрачной, фарфоровой бледностью святых на византийских иконах, но в ее темных глазах горел неземной ликующий свет. На ее сгибе локтя лежал маленький, туго спеленатый в тончайший батист кулечек с пушком темных волосиков на крошечной головке. Ребенок спал, тихонько посапывая и чмокая во сне крошечными розовыми губами.

Цесаревич подошел к кровати на цыпочках, боясь скрипнуть половицей своими тяжелыми сапогами. Он опустился на колени прямо на паркет, положил свою огромную, заскорузлую ладонь на край простыни и уткнулся лбом в край матраса.

- Минни...