Читать книгу - "Внезапно Папа - Татьяна Любимая"

Матвей тебя любит. И ты его тоже. Если бы я не видел Инну, решил бы, что ты – его родная мать. А может так и есть? А Инку ты специально подослала? Для вот этого всего? – мотает головой, очерчивая круг. – Сговорились?

– Нет, вы что? – возмущаюсь. Вот это фантазия!

– Ну да, он на нее больше похож. – Рассуждая, всматривается в мое лицо. Не отрываясь, смотрю на его губы. – И все же, откуда такая любовь?

– Как же его не любить? Он же чудо… медвежонок… Я хотела сказать ребенок…

Не понимаю, почему Шведов так на меня действует: и пугает до ужаса, и притягивает как магнит. Кажется, я все еще пьяна. А раз так, спишем все, что я говорила, делала и буду делать на дурацкий зеленый коктейль. Вытягиваюсь на носочках, сокращая расстояние до цели.

Красивые у Михаила губы. В меру пухлые, четко очерченные. За ними прячутся белые ровные зубы. Я бы хотела почувствовать, как они кусают. От представшей в нетрезвой голове картинки снова внизу живота закружили безумные бабочки. Нельзя их поить коктейлями, нельзя! Ни капли больше!

Резко падаю на пятки, ругая себя. Всего лишь час назад я целовалась с Сергеем. И теперь мне стыдно еще и за тот поцелуй. Зажмуриваюсь в страхе, что застывший истуканом Михаил по глазам узнает о нем.

Надо сделать вид, что это не я только что подставляла свое лицо этому бесчувственному гризли. Еще лучше – срочно перевести тему. О, сообщу, что Матвей разговаривает.

– Останешься? – вдруг выдавливает из себя Медведь, и я снова распахиваю глаза навстречу низкому тембру, не веря тому, что слышу.

– Завтра на работу.

– У тебя выходной. А Матвею нужна няня.

Сердце останавливается.

– Да? М–м, – закусываю нижнюю губу. – Ладно.

– Ладно? – не верит. – Дома не потеряют? Предупреди… – играет желваками, – Женю своего.

– Ага. Сейчас.

Выныриваю из–под руки Медведя, вбираю в себя воздух, запускаю сердце заново.

Ищу сумочку, достаю телефон и быстро пишу брату, что ночевать не приду. И все это под пристальный тяжеленный взгляд начальника.

– Все?

– Да.

– И Женя не против?

– Нет. То есть он не ответил. Спит уже, наверное.

– Он спит, а ты по клубам шатаешься? Дай угадаю, с Вихровым была?

Ах ты ж… косолапый! Чтоб тебя… шишками закидало!

– Вам не кажется, – вздергиваю подбородок, – что это не ваше дело где и с кем я была?

Только что хотела порадовать шефа, что Матвейка разговаривает, и тут же передумала. Обойдется. И я хотела поцелуя с этим бесчувственным гризли? Я сошла с ума! Ни за что! Никогда!

Наш бой взглядами прерывает резкий звонок в дверь.

– Скорая!

Медведь резко уходит, а я наконец могу снова нормально дышать. И подслушивать, потому что не слышать бас Шведова невозможно.

– Что так долго? – рычит он, открывая входную дверь.

– Миша? – слышу удивленный женский голос. – У нас вызов к ребенку. Перепутали, наверное.

– Нет, не перепутали, – строго. – Я вызывал. Проходите. Мы вас час назад вызывали.

– Авария была, пока объехали… Миш, а ты не помнишь меня? Мы с тобой…

– Ребенок там, – резко обрубает Михаил.

Мимо меня в детскую прямо в обуви идет молодая женщина. У нее в руках объемный медицинский чемодан. Сама она в синей с белыми полосками униформе. Красивая, с ярким, но в меру макияжем, за которым скрывается бессонное дежурство.

Медведь, озабоченно сведя брови к переносице, за врачом топает, подсказывает дорогу.

– А нам сказали папаша буйный. Вот уж никак не могла подумать, Миша, что у тебя ребенок есть, – продолжает кокетничать девушка, оглядываясь на Шведова.

Ясно. Одна из бывших. Фу как мерзко.

– Или это не твой?

– Мой, – коротко.

– Ты, что ли, буянил?

Михаил, игнорируя щебет врачихи, пропускает ее в детскую. На меня никто из них не обращает внимание. Чувствую себя лишней и хочу домой. Глупая. Что я себе напридумывала? Поцелуев каких-то захотела с Медведем, зачем? Чтобы влюбиться, а потом рыдать в подушку остаток жизни? Ревновать, искать встреч, заглядывать в глаза как эта врачиха, надеясь увидеть в них хоть каплю интереса?

Пересиливая желание сбежать, просачиваюсь в детскую и прислоняюсь к стене. Я ведь здесь из–за ребенка, а не его папы–кобеля.

Матвея аккуратно будят для осмотра. Он пугается чужой женщины, но отец подбадривает сына, а еще малыш видит меня и плакать передумывает, только смотрит на всех широко раскрытыми глазками.

Девушка воркует ласковым голосом, меряет ему температуру, осматривает горло и кожные покровы. Матвейка не капризничает. Или сил нет, или спокоен в присутствии папы.

– Похоже на ветрянку. Завтра с утра вызывайте врача для уточнения диагноза. Следите за температурой, если выше 38 – сбивайте, хотя не должна сильно подниматься. Сейчас рецепт выпишу.

– Алина, это опасно? – Михаил нервно потирает шею.

Вот, имя вспомнил, а вид делал, будто не знаком с девушкой.

– Нет, что ты, – очаровательно улыбается ему Алина. Обидно, что мне не поверил. – Обычно у детей заболевание проходит безболезненно, завтра будет огурчиком. Миша, ты болел ветрянкой?

– Не знаю, не помню. Настя, а ты? – озадаченно спрашивает Миша меня, поворачиваясь.

А я думала, он не заметил, что я тут. Врачиха вслед за ним обернулась, окинула меня оценивающим взглядом. Ну да, в этом платье я совсем не в тему в данный момент. Больше на девочку по вызову похожа.

– Да, болела, – подтверждаю.

В детском саду всей группой ходили разукрашенные зеленкой, потом Женка тоже заболел. У нас и фотки остались дома.

– Это мама? – интересуется Алина, слегка тушуясь.

– Это няня.

– Мм, а я уж подумала, ты женился, – с облегчением.

Алина еще раз бросает на меня короткий взгляд. Чувствую зависть с ее стороны – она не против поменяться местами со мной. А мне так и хочется ей сказать, что Михаил теперь гей. Маленькая месть с моей стороны, чтобы Алина так откровенно не предлагала себя Шведову. Сдерживаюсь только потому, что Михаилу эта Алина явно не интересна.

– Взрослые, бывает, очень тяжело переносят оспу из–за высокой температуры, – предупреждает Алина. – Но если что, ты звони, Миша, приеду, полечу, – опять кокетничает. Еще и подошла близко к Шведову, пальцем обводит контур грудной мышцы. – Номер не удалил?