Читать книгу - "Божественная судьба - Морган Би Ли"

над ней какой-то темный ритуал, глубоко вонзая десятки светящихся игл в ее кожу.

— Какой приятный звук, — демоны в моей голове хихикают.

Моя юная хранительница не может перестать кричать от агонии, через что бы они ни заставляли ее проходить. Они не обращают внимания на ее страдания, продолжая эксперимент, как будто она просто вещь.

Отвращение и подступающее безумие душат меня, когда я быстро покидаю сцену, не в силах больше выносить крики боли Мэйвен. Все больше и больше воспоминаний Крипта становятся похожими на это — мучительные сцены прошлого Мэйвен, моменты ее охоты на хищников, сотни смутных кошмаров, которыми он питался на протяжении многих лет.

Наконец, я останавливаюсь в старой квартире нашего квинтета в «Университете Эвербаунд». В этом воспоминании есть что-то более вязкое. Должно быть, я приближаюсь к той версии Крипта, которую ищу.

Они с Мэйвен сидят на кровати в ее комнате, пока она занимается тяжелыми ранами инкуба. Похоже, это их личный момент, который я не заинтересован подслушивать. Я поворачиваюсь, чтобы перейти к следующей части подсознания Крипта, но останавливаюсь, услышав слова Мэйвен.

— Я слышала, ты также убил хранителя родителей Сайласа. И его дядю.

— Технически, они покончили с собой. Я только зарождал семя в их умах. Постоянно.

Тот же острый, раскаленный гнев, который я всегда испытывал, когда Крипт легкомысленно относился к разрушению моей семьи, скручивает меня изнутри. Голоса хихикают у меня в голове.

— Он убил нас всех из мести. Он был озлоблен, потому что мы не приняли его.

— Ты должен оставить его в этой пытке.

— Эгоистичный инкуб! — рычит другой.

— У тебя должна была быть причина, — подсказывает Мэйвен в памяти Крипта.

У этого придурка хватает наглости, блядь, улыбаться. — Она обязательна?

Конечно, он так беспечно относится к тому, что одним ударом растоптал моё детство. Как я вообще мог испытывать сочувствие к этому социопатическому убийце? Безумие просачивается всё глубже в мой череп, затемняя мои параноидальные, раздражённые мысли, пока меня не начинает шатать, а в ушах звенит.

Когда звон затихает, Крипт уже снова говорит.

— … хранитель квинтета родителей Сайласа, был волком-оборотнем, страдающим болезнью. Извращенной разновидностью болезни разума, которую я выслеживаю при каждом удобном случае. Ему нравилось использовать детей, особенно детей влиятельных семей наследия.

…что?

— Он лжет, — раздается голос в моей голове. — Ты же знаешь, какие они, не фейри, лгут, когда им заблагорассудится. Он ничего не знает.

— Ты бы знал это, если бы это было правдой, — уверяет меня другой голос.

Я хочу прервать Мэйвен и Крипта и настаивать, что это не может быть правдой, но… на этот раз голоса ошибаются. Крипт может проникать в головы людей через их сны и психику. Он увидел бы в подсознании хранителя моих родителей больше, чем я когда-либо мог увидеть или предположить.

И какая у него могла быть причина лгать в такой интимный момент, как этот?

— … и когда я находился в его снах, изучая его психику в поисках лучших способов его развалить, я понял, что он положил глаз на… — Крипт умолкает с явной неохотой.

Мэйвен это не смутило. — Нацелился на?

— Децимуса.

Потрясенное выражение лица моей хранительницы отражает мое собственное, когда, наконец, я слышу, как Крипт объясняет, почему он убил моих родителей. Как он это сделал. Как он ни о чем не сожалеет и нацелился только на тех, кто был вовлечен в отвратительные действия, прежде чем остальные в результате уничтожили друг друга или самих себя.

Голоса в моей голове визжат в пылком отрицании, отвергая каждое его откровенное слово и мешая сосредоточиться. Но одна мысль всплывает вне досягаемости бурлящей грязи в моем мозгу: впервые в жизни я понимаю Крипта.

Потому что, если бы я знал то, что знал он тогда, и если бы я был способен защитить других от чего-то столь ужасного, когда мы все были так молоды…

Я понимаю.

Я бы сделал то же, что и он.

— Ты такой же безнадежно несчастный, — паук размером с тарелку шепчет в знак согласия, проползая мимо в этом воспоминании. Либо это плод моего воображения, либо… Нет. Я почти уверен, что на этот раз он был настоящим.

— Крейн никогда бы мне не поверил, если бы я сказал ему это, — заканчивает Принц Кошмаров, снова привлекая мое внимание. — Ему гораздо удобнее ненавидеть меня за это, поэтому я никогда не утруждал себя объяснениями.

— Если бы Бэйлфайру было восемь, тебе было бы… тринадцать? — спрашивает Мэйвен.

— Что-то в этом роде.

А мне было девять.

Мне было девять лет, и я ничего не знал. После того, как хранитель моих родителей покончил с собой, квинтет моих родителей держался единым фронтом на публике, даже когда они раскалывались наедине. Мой мир перевернулся. Ушли гордые родители, так сосредоточенные на нашей фамилии и моем потенциальном будущем в качестве фаворита «Бессмертного Квинтета». Вместо этого их проклятия медленно вернулись на первый план. Мой отец сошел с ума, моя мать стала неконтролируемо жестокой, и это обострялось день ото дня, пока они не зарезали друг друга у меня на глазах.

Я винил во всем Крипта. Я ненавидел его.

— Это было твое право, — настаивают голоса в моей голове.

— Он убил нас.

— Он заслуживает того, чтобы страдать здесь. Не смей выпускать ублюдка на свободу. Он должен сгнить в…

— Ты решил, что мне будет легче вынести незнание, — наконец произношу я вслух, отключая голоса в своей голове, поскольку я использую эту версию Крипта.

Это того стоит.

Остальная часть этого воспоминания рассеивается, как туман в теплый день, но Принц Кошмаров остается, становясь более осязаемым. Он — та версия, ради которой я здесь.

Но когда его внимание переключается на меня, я вижу ту же нечеловеческую пустоту на его лице, которую я так хорошо помню с нашего детства.

Однажды я спросил об этом своих родителей. Моя мать, вампир, спокойно объяснила, что, хотя это не характерно для современных наследников, чьи более чудовищные инстинкты гораздо более развиты, сифоны иногда могут полностью заглушить все «несущественные» эмоции. Она сказала, что для такого наполовину монстра, как ублюдок ДеЛюн, было бы второй натурой выбирать свою сторону монстра, заглушая все человеческие чувства, на которые он в противном случае был бы способен.

В то время я воспринял это как еще одно доказательство его ужасных качеств.

Теперь совершенно очевидно, что он просто пытается заглушить ту же агонию, которую я испытывал в течение шести, казалось бы, бесконечных месяцев. Мы все по-разному оплакивали Мэйвен, но опять же, я его понимаю.

Крипт