Читать книгу - "Полуночные признания - Дж. Л. Кенна"

Кореша. Им нравится общество друг друга. Настолько, что почти уверена: когда мы закончим, я больше никогда не смогу кончить без него.

Возможно, я испорчена. Алек Фокс испортил меня для всех мужчин. Он был прав: по сути он убил мою киску для всех остальных.

Мы закончили наш секс-марафон на моей кровати около полуночи. Когда больше не могли стоять или пользоваться мышцами, я лежала в объятиях Алека, пока мы рассказывали друг другу истории о нашем детстве. Его были мрачными и вызвали тошноту в моей утробе, которая грозила довести до слез. Рассказывать свои казалось насмешкой, но он хотел знать, как я росла. Он хотел знать, «что делает Уинтер такой теплой».

Алек признался, что никогда не лежал в постели с женщиной после секса. Он никогда не оставался, чтобы обниматься или разговаривать. Что, по правде, я могла предположить еще до его признания.

Ему не нужно было говорить, что ему это нравилось, – я просто знала это.

Для меня же в этом не было ничего нового. Конечно, я настоящий человек, а Алек только учится им быть. Но это почему-то ощущалось важным. Огромным. Шаг, который он никогда не делал ни с кем другим, и сделал его со мной. Не могу отрицать, что для меня это тоже было по-другому, потому что это было с ним.

Не знаю точно, что это значит. Не знаю, что хочу, чтобы это значило, но это было приятно. Тепло и естественно. Хотелось большего, но сон унес меня от него.

А когда я проснулась через несколько часов, его не было.

Первые шажки, полагаю.

Или вообще никаких шагов. Потому что, что бы это ни было с Алеком, оно никуда не идет, и, я думаю, мы оба это знаем. Был ли он готов нарушить для меня свое правило «не повторяться» или нет, мы всё равно разойдемся меньше чем через неделю. Может быть, поэтому мы так много занимались сексом: чтобы выбить это из себя, прежде чем вернуться к своим жизням дома.

Когда Алек вернулся в люкс после утренней пробежки, я сидела у кухонного острова и ела миску хлопьев. Мы обменялись пустыми фразами – прошло всего минуты четыре, прежде чем он поцеловал меня в висок и отправился в душ.

Это было не неловко – просто ничто. Как будто мы соседи по комнате или хорошие друзья. Со стороны наблюдатель никогда не догадался бы, что прошлой ночью мы занимались сексом пять с половиной раз, и это меньше чем за четыре часа, а затем провели остаток ночи в разговорах, нежно касаясь и лаская тела друг друга, словно мир мог исчезнуть, а мы были бы счастливы остаться наедине друг с другом.

Не то чтобы я чего-то ожидала от Алека, но он сказал, что после того, как войдет в меня, я буду его. Сказал, что заявляет на меня права, и знаю, насколько смешно, что вообще об этом думаю, но где же продолжение?

Полагаю, что сегодня будет по-другому. Полагаю, что получу того Алека, с которым засыпала прошлой ночью.

Стук в дверь люкса отрывает мое внимание от Kindle как раз в тот момент, когда Алек выходит из коридора, одетый лишь в темные джинсы, которые так низко сидят на его бедрах, что демонстрируют идеальную V-линию и тонкий пучок темных волос чуть ниже пупка.

Мое нутро сжимается при воспоминании о том, как я провела языком по этой «дорожке» вплоть до кончика его члена, пока сидела у него на лице. Я думала, Алек красив в костюмах, но в одних джинсах – просто ходячий секс. Джинсы, о существовании которых я и не подозревала.

— Сделай фото, Гримм. Продержится дольше, чем твои воспоминания, — говорит он с усмешкой, проходя мимо на кухню, игнорируя только что прозвучавший стук в дверь.

Встаю с дивана, приподняв бровь.

— Всё продержится дольше, чем ты...

— Уинтер, — сквозь зубы предупреждает он, не давая закончить фразу.

Хотя он полностью реабилитировал себя прошлой ночью, не могу просто так это оставить. Алек слишком самоуверен, чтобы я не наслаждалась возможностью один раз сбить с него спесь. Или три. Даже если для этого придется игнорировать количество потрясших мой мир оргазмов, которые он мне подарил.

Смеюсь, направляясь к двери люкса. Когда открываю ее, меня буквально сбивает с ног сексуальная привлекательность одного из самых красивых мужчин, которых когда-либо видела. Даже стоя рядом с Алеком – а это о многом говорит, учитывая, что Алек – две тысячи из десяти.

— Вау, — приветствует меня загадочный незнакомец. Его улыбка обнажает каждый зуб во рту вплоть до коренных. — Я постучал в нужную дверь? — его глаза опускаются с моих на грудь, затем скользят по всему телу.

Внезапно чувствую себя слишком разглядываемой и слегка оскорбленной. Даже если он и горяч.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — сквозь зубы цедит Алек, отходя от кухонного острова и направляясь к нам.

Дьявольская улыбка изгибает губы красивого незнакомца.

— А ты не собираешься пригласить меня войти, братец?

Братец? Этот мужчина – брат Алека, Хейден Фокс. Теперь всё обрело смысл. Этот мужчина выглядит так, будто у него денег больше, чем у Опры.

— Сначала признай, что ты копался в моей почте, или я надеру тебе зад прямо в этом коридоре, — сквозь зубы говорит Алек.

Алек встает передо мной, словно меня не существует, демонстрируя напряженные мышцы спины, в то время как его глаза сверлят Хейдена. Отступаю, бреду к острову, но не свожу глаз с братьев Фокс.

Хейден пожимает плечами.

— Сначала признай, что это тебя взбесило.

Алек делает шаг в сторону брата, но это, кажется, только больше забавляет того.

Алек рассказывал мне, что Хейден ужасно терроризировал его, когда того перевели в дом Фокс. Он заставлял Алека верить, что любое его действие отправит его обратно в детский дом, где он провел семь адских месяцев после смерти родителей, прежде чем Ричард и Милдред Фокс усыновили его.

Он не вдавался в подробности, но сказал достаточно, чтобы я поняла: он страдал до того, как стать Фоксом. А затем – из-за Хейдена, страдал и после того, как стал Фоксом.

— У тебя пять секунд, чтобы признать это, или я сломаю тебе половину ребер.

Рассерженный десятилетний мальчик, о котором он мне рассказывал, отчетливо прозвучал в тоне голоса.

— Один...

— Всё, что тебе нужно было сделать, это ответить на телефон...

— Два, — продолжает Алек.