Читать книгу - "Сдавайся снова, Александрова! - Лина Коваль"

предлагает интимный массаж на индивидуальных условиях. Заманчиво, но точно не сегодня.

Около трех часов навожу порядок в квартире. Затем долго принимаю ванну и, лежа на скрипящем от чистоты постельном, совершенно одна, пытаюсь осмыслить, как же все изменилось.

Чтобы не расстраиваться, строю планы на ближайшие дни.

Здесь, оказывается, мимо….

Моя привычная рутина, связанная с работой, поддержанием внешнего вида, пилатесом и походами на Шагала, кажется мне ужасно скучной. Рука сама тянется к мобильному. Покупка новой пары туфель всегда меня вдохновляла, но и этот способ терпит крах.

По инерции заглядываю в раздел «Фото» и давлюсь от смеха, рассматривая фотографии Ильи и внуков, решивших на старый Новый год приготовить шоколадный торт. Надо ли говорить, что измазано было все? Включая двух собак и стеклянную люстру.

Самую приличную фотографию отправляю Илье, но «Абонент не в сети».

Тогда я убираю телефон под подушку и долго смотрю в одну точку, осмысливая и подтверждая про себя новости.

Хорошая заключается в том, что я безнадежно влюблена в мужа!

А плохая?

Муж-то бывший…

 Глава 39. Ольга

Сбросив тапки на три размера больше, поправляю длинную футболку с симпатичным личиком Бритни Спирс до всего, что с ней случилось и запрыгиваю на стул. Тянусь к плафону с отверткой, чтобы его снять и хорошенько искупать в мыльной воде.

- Оль? - заглядывает Маринка в одном спортивном лифчике и шортах, которые давно ей мало на парочку размеров. - Ты тогда прихожку на себя бери, а я кухней займусь. Там мыть не перемыть. С Пасхи не убирались.

- Давай, - пыхчу и сдуваю волосы с лица. - Я здесь закончу и пойду в нашу комнату.

Приборку у мамы в квартире мы должны были затеять еще до Нового года, но из-за внуков не вышло. Отрабатываем с сестрой сейчас.

Сама мама периодически выглядывает из спальни и раздает ценные указания. То, я зеркало не в ту сторону мою, то антресоли не протерла, то Марина что-нибудь в этом же роде «напортачит».

В общем, терпим и сводим все на шутку.

- Ольк, а как у Настены дела? - кричит сестра из кухни.

- Да вроде все в порядке. Учится.

- А Кирилл как? Генка говорит, видел их недавно. Выглядят счастливыми.

- Кирилл хороший парень, Марин. Ремонт вот сделали, мебель покупают.

- А Настя в прошлогодней курточке ходит! - вставляет свои пять копеек мама.

Мы с сестрой замолкаем и поддерживает ментальную связь через сами за себя говорящие взгляды.

«Вот это слух» - зыркает глазами в сторону комнаты Маринка.

«Лучше потом все обсудим» - я киваю на дверь.

Но мама не унимается:

- Нашла кого слушать - Генку своего. Он же с алкоголем дружит. Мало ли чего ему привидится. Разонравился мне ваш Кирилл… Придет и все стоит у порога. Нет чтобы спросить: «Как здоровье, бабушка?»

В унисон закатываем глаза и продолжаем тереть.

Я - плафон, Маринка - дверцу холодильника.

- Ну конечно, у Насти ведь и примера нормального не было.

«Не заводись» - зыркает Маринка.

- Это ты к чему, мам? - злюсь.

- К тому, что мужей надо было с умом выбирать. Что у одной, что у второй не мужья, а страх Божий…

- Так как бы мы выбрали, мамочка? - сестра не выдерживает и грубовато перебивает. - Примера ведь перед глазами не было…

- Смейтесь, смейтесь. Мать надо уважать!

Хихикаем, глядя друг на друга, а в спальне наконец-то смолкает.

Высушив плафон полотенцем и установив его на место, перехожу в гостевую, которая когда-то была нашей территорией с Маринкой. Она, закончив с кухней, присоединяется и зачем-то лезет в верхний шкаф.

В общем, остаток вечера мы проводим за примеркой и разбором старых вещей.

Я ради смеха натягиваю джинсы, которые носила в двухтысячном. Они зеленоватого цвета, с крупными стразами на бедрах и такой низкой посадкой, что приходится подвернуть трусы.

- Господи, как я в таком выходила из дома? - смеюсь и кручусь возле зеркала.

Футболку узлом завязываю под грудью.

- Фигура у тебя, Олька, отпад! То же, что ли, на полонез твой походить?

- Пилатес, - я хохочу до того, что мама стучит в стену. - Марина! Ну ты древняя!

- Ой, ну пилатес. Тоже хочу похудеть… - зацепляет складку над поясом шортов. - Генка говорит, что не надо. И так хорошо. Есть за что потрогать…

- Конечно, пойдем. Для здоровья лишним не будет и мне веселее. - отвлекаюсь на сумку. - Звонит кто-то… Да?

- Привет. - уверенно хрипит в трубку Илья.

Я чувствую приятную рябь в груди и вспоминаю, как в этой же самой комнате волновалась перед звонками от него и ждала.

Каждый вечер их ждала.

- Привет, Илья.

Марина округляет глаза и вытягивает лицо.

- Ну ты как, Лель? - спрашивает он иронично.

- Нормально. Спасибо, что поинтересовался. - отвечаю холодно.

- Обиделась, что ли?

- Я? - морщусь.

- Только сегодня с конкурса приехал. Сейчас вот на дежурство по городу еду…

- Удачи.

- Погоди… А ты где сейчас? К дому подъехал, машины нет…

Он ко мне подъехал?

Домой?

Зачем?

Боже…

- Я у мамы, Илья. У нас тут… в общем, генеральная уборка с Маришкой.

- Через минут пятнадцать выйдешь? Хочу тебя увидеть.

- Через пятнадцать? - провожу ладонью по волосам.

Он хочет меня увидеть…

Сердце прыгает как ненормальное.

Будто мне снова семнадцать. За окном заколдованный зимой город, в ушах плеер с любимыми «Иванушками» или «Руки вверх», в нос вставлен пирсинг, а впереди - вся жизнь…

- Иди уже, - шепчет Маринка, разваливаясь на кровати. - Я пока отдохну.

- Ну хорошо, Илья. Я кажется смогу.

- Жди, Оля.

Мухой лечу в ванную, умываюсь и привожу себя в порядок, а, когда слышу звук входящего сообщения из комнаты, накидываю первую попавшуюся старую короткую дубленку и вспоминаю о низких джинсах, когда ветер, не щадя, бьет по голой пояснице.

- Ого, - Александров, облокотившись на капот «Туарега», разглядывает в моем образе молодежную концепцию.

А я смотрю на него.

Темно-синяя, эмчеэсовская фуфайка распахнута, черные джинсы аппетитно облегают мускулистые ноги, а обувь, как всегда, начищена до блеска. На лице - лениво-похотливая улыбочка.