Читать книгу - "Сдавайся снова, Александрова! - Лина Коваль"

дать им тебя разбудить.

- Спасибо…

- Ты, наверное, голодный?

- Пока не понял… - отвечаю по чесноку.

Желудок напоминает о себе мяуканием, но лежать так уютно, что вставать не хочется.

А Оля-искусительница как бы невзначай сообщает:

- Я там пюре приготовила. С рваной говядиной и грибным соусом.

С удивлением открываю один глаз.

- А что щи уже закончились?

- Александров… - рычит тихо и… смеется.

Поглаживая мягкие, длинные волосы, лежу с дебильной улыбкой, а потом хмурюсь:

- Лель…

- Мм? - отвечает она тоже сонно.

Устала.

Моя ладонь соскальзывает под полу халата и ласково гладит животик. Нырнув под резинку трусов, касается горячей влаги.

- Илья… Как приятно… - Оля разводит ножки и трется о мой проморгавшийся ото сна и готовый к развлечениям пах ягодицами.

Они-то мне и нужны.

Эксперимента ради.

Размяв как следует плотные булочки, вежливо вклиниваюсь пальцем между них, за что в лицо сразу же прилетает что-то вроде пощечины.

Ба-бах.

В глазах искры.

- Александров, ты совсем охамел? Старый извращенец. - вскакивает с места Оля, возмущенно запахивает халат и уносится в сторону кухни, а я, закидываю руки за голову и довольно улыбаюсь.

Это хорошо…

Моя-то - нормальная!!!! Без ебанцы…

 Глава 38. Ольга

Спустя две недели

- Мммм. - Стону, услышав грозный будильник.

Ну нет…

Нет!

Мою щеку подпирает чья-то пятка, спину - чья-то попка.

А перед глазами красной тряпкой сигналит мощный затылок Александрова. Илья спокойно спит на своей половине кровати.

Один-одинешенек.

Без пяток и попок.

Перекладываю все ту же ногу на деда, для естественного равновесия и вселенской справедливости.

- Эхх…

Прикусив губу, думаю о том, что сегодня все закончится.

Эти дни до приезда наших «теннисистов» прошли в постоянной суматохе.

До четверти финала сын не дошел, выбыл на третьем круге, но все равно, благодаря нашим общим стараниям, показал свой лучший результат в карьере и забрал большой денежный приз.

Пока Артем, окруженный заботой Полины, сражался на австралийском корте, мы с его отцом верой и правдой воевали здесь.

Илья, конечно, помогал, старался быть на подхвате гораздо больше, чем в период родительства, но последнюю неделю он много времени проводит на работе с очередной подготовкой к Всероссийскому конкурсу водолазов.

Мы даже несколько раз поругались.

Ну как поругались? Пофыркали друг на друга раздраженно.

Потом извинялись и целовались после отбоя…

С кем не бывает?

Очень обидно, что весь заданный возобновлением отношений романтический флер потонул в жуткой бытовухе между постоянными производными «дом - школа - детский сад - работа - детский сад - школа - дом».

Короткий сон.

И все по новой.

Дети… они дети.

Думаю, за несколько последних столетий не было ничего нового: они играют, они дерутся, они что-то ломают. Марают свои вещи и ставят синяки на лбах. Порой крупные синяки, величиной с хороший пятак.

А для бабушкиного сердца это уже слишком… Пусть родители сами занимаются.

Дети - то самое приложение в телефоне, которое разряжает батарею в два раза быстрее.

Так я себя и чувствую.

Уставшей и разряженной до одного процента.

А вот будильник снова трезвонит.

- Ильюша, - шепчу и не могу отказать себе в удовольствии. Потянувшись, проезжаюсь по ежику на затылке. Ладонь остается пойманной мужской рукой, а Александров сонно разворачивается и старается заграбастать всех нас.

С попками, ручками и ножками.

И у него, как и все и всегда, получается.

- Еще десять минут…- зевает. - Умоляю… - просит, почесывая подбородок моей макушкой.

Оказавшись прижатой к твердому плечу, упираюсь в него лбом и долго думаю, а затем отклоняюсь и гипнотизирую спящее лицо.

Несмотря на дикую усталость и множество экстраординарных ситуаций, это был лучший месяц за последние десять лет. Я словно в молодость окунулась, стала по-другому воспринимать этот мир. Банально, появился смысл возвращаться с работы.

В снегопад, в вечерние пробки, в непроглядную темень, я спешила сюда.

Чтобы согреть всех, накормить и понежить, если понадобится.

Получился такой лагерь. Вернее, трудовой лагерь.

Конечно, немаловажную роль в этом всем сыграл Александров.

Сейчас я понимаю - наш брак закончился слишком нелепо. Лидка, используя мое к ней беспрекословное доверие, оговорила Илью, а я поверила, даже не разобравшись. Будь я хоть немного поувереннее в себе тогда… Или он понастойчивее…

Все могло быть иначе.

С другой стороны, какой смысл сейчас искать виноватых?

Когда корабль затонул, уже не важно из-за чего этого случилось.

- У тебя такое лицо, Оль, будто ты задумываешь план моего убийства! - вздрагиваю от невозмутимого голоса Ильи.

Оказывается, он уже давно за мной наблюдает.

Подняв глаза, усмехаюсь.

- Да какой там план. Так… схемка, Александров. - шучу, поглаживаю его шею сзади и прикрываю глаза, потому что Илья собственнически меня целует.

И делает это как никто…

В восемнадцать мы часами целовались в подъездах, тайком от родителей.

В сорок с хвостиком прячемся от внуков и детей.

Круг замкнулся.

- Если честно, я всего лишь, думала о том, как уговорить тебя развести детей в школу и садик, - отрываюсь с трудом.

- Мои дети выросли, - возвращает мои же слова.

- Илья….

- Шучу. Отвезу, Лель…

До самого подъема он гладит мои волосы и плечи.

Как делал это обычно в последние две недели.

Возвращение детей придает грустный оттенок нашему утру. И пусть я пытаюсь быть какой обычно - Олей Александровой: быстренько навожу марафет, натягиваю привычную юбку с чулками, застегиваю черную шелковую блузку, и, повязав передник, готовлю свою фирменную яичницу с беконом только для него, - мы оба понимаем, что все это происходит с ненавистным дисклеймером.

«В последний раз».

Может быть, будут и еще?

Но точно уже не здесь.

Когда Полина, еще не вернувшись домой, начала издалека намекать на отпуск на Мальдивах, в который они бы хотели отправиться вдвоем в честь успешного завершения Чемпионата, я тактично сделала вид, что связь оборвалась.

Забот я не боюсь, а вот ответственность за внуков отныне пугает.

Да и белый песок с океаном детям точно не помешают…

* * *

Что я чувствую, когда впервые за долгое время остаюсь одна?

Не обману, если скажу, что счастье.

Большое счастье.

Я с трудом выпроваживаю Александрова, который помогает мне с переездом обратно и