Читать книгу - "Один неверный шаг - Оливия Хейл"

на словах, которые могла бы сказать, что в тот момент не подумал о нем.

Всю прошлую неделю я обдумывал это.

По-настоящему обдумывал.

Смог бы смириться с потерей дружбы с Дином, если бы до этого дошло?

— Нейт, — поторапливает Харпер. В ее голосе слышится улыбка. — Ты в порядке?

— Да. Прости. Просто задумался.

— Последние несколько вечеров ты какой-то рассеянный, — говорит она. — В четверг вечером даже на фильм не обращал внимания.

Я ворчу, не в силах спорить. Моя несобранность, впрочем, имела мало общего с глубокими раздумьями, и куда больше — с тем, что она сидела рядом на гигантском диване в одних лишь коротких шортиках и обтягивающей футболке.

— Ты уверен? Я... ну, я случайно подслушала, как вы вчера спорили, — говорит она. — Пожалуйста, не сердись, я была в комнате, а ты, должно быть, шел на третий этаж.

Я фыркаю.

— Ну, полагаю, теперь мы знаем, какая тут на самом деле звукоизоляция.

Следует короткая пауза, а затем она хихикает.

— Да. Не очень.

— Это... полезно знать.

— Да. Но... ты в порядке?

— Конечно, — я мельком смотрю на нее, только чтобы встретить глаза на своих — искренние, и при этом теплые и понимающие. Если бы не нужно было следить за дорогой, они бы захватили меня целиком и полностью.

— Можешь мне довериться, знаешь ли. Даже если это не смешно, не захватывающе и не очаровательно, — она тянется за бутылкой воды в подстаканнике между нами. — Не нужно играть передо мной.

Я не знаю, что на это ответить. Требуется минута или две, чтобы прийти в себя. Я слушаю, как она пьет, тихо сглатывая, и пытаюсь осознать сказанное.

— Почему ты это сказала?

— Ммм, просто наблюдение, — говорит она, ставя бутылку на место и снова потягиваясь с вздохом. — Ты мастерски очаровываешь людей, выдавая им ту версию себя, которую хотят видеть. Наверняка это полезный навык в переговорах и когда нужно убеждать людей на работе, верно?

Пальцы сжимаются на руле.

— Да. Бывает полезно.

— Я лишь имела в виду, что со мной этого делать не нужно, — она пожимает плечами, и я улавливаю это движение краем глаза. — Мне нравится проводить с тобой время, даже если мы говорим о чем-то тяжелом. Или если молчим.

Я мог бы отшутиться. Это первый порыв, но я сглатываю его. Вместо этого киваю.

— Принято, — говорю я. — Ты... я не думаю, что когда-либо знал кого-то, похожего на тебя, Харп.

— Уверена, что нет, — легко отвечает она.

Слова произнесены с такой уверенностью, что я невольно смеюсь. Она тоже начинает смеяться.

— Я не это имела в виду! — тут же протестует она.

— Конечно, нет.

— Нет, правда. Скорее то, что ты, вероятно, проводишь большую часть времени с людьми из своего круга, если понимаешь, о чем я.

— Не особо, — я снова бросаю на нее взгляд, а затем возвращаюсь к дороге. — Я спорил с братом.

— А, с тем самым, с которым вы вечно соревнуетесь.

— Да. Мы не сошлись во взглядах насчет отца. Вернее, что с ним делать.

Харпер издает тихое «о-о».

— Мне жаль.

— Все нормально. В наши дни это в порядке вещей, — я качаю головой, и голос становится горьким. — Отношения брата с отцом были лучше, чем у кого-либо другого, но в последние несколько месяцев они натянуты. А отношения с сестрой отец испортил окончательно. Она вышла за того, кого отец не одобряет, и он достаточно упрям, чтобы считать, что за это должны принести извинения. Так что остаюсь только я.

— Он сильно вовлечен в дела? — осторожно спрашивает Харпер.

Это заставляет меня усмехнуться.

— Нет, не в том смысле, который ты вкладываешь. Но он обожает делиться мудростью и давать советы.

— Властный?

— Каким-то образом властный и отстраненный одновременно, — говорю я. — Магическое сочетание, в совершенстве освоенное одним лишь Дэвидом Коннованом.

— Он многого требует от тебя и близких?

— Возможного и невозможного, — говорю я ровным тоном. — Только теперь не так спешим подчиняться приказам. Мы все-таки его дети, а он за всю жизнь никого не слушал.

Харпер задумчиво мычит.

— Полагаю, именно поэтому был так успешен в бизнесе? Но звучит как тяжелый образ жизни. И очень суровый способ воспитания детей.

Я киваю. Обгоняю трактор, проносясь мимо так быстро, как только могу на гравийной дороге. Это была последняя тема, которую я думал сегодня обсуждать. Но пока глаза прикованы к пыльной дороге, слова даются легче, чем мог ожидать.

— Теперь устраивает мне те же головомойки, что раньше берег для Алека. Забавно, когда-то я завидовал брату за то, что ему доставалось все внимание отца. Теперь жалею, если напор всегда был таким сильным.

— Может быть, — говорит Харпер, — он так настойчив, потому что ты единственный из детей, кто все еще с ним разговаривает? Возможно, цепляется за тебя и надеется, что решишь его проблемы с братом и сестрой.

Я снова смотрю на нее.

— Да. Вполне возможно. Я не думал об этом в таком ключе.

— Иногда я просто гений.

— И к тому же скромный.

— М-м. Какой смысл оставаться скромной? Кто-то сказал мне: «притворяйся, пока не добьешься своего» или что-то в этом роде.

— Какое клише. Надеюсь, ты его отчитала.

Харпер смеется.

— Пыталась, но тот увернулся от пули. Он это умеет.

После поворота впереди разворачивается еще один участок открытой дороги. Она рассекает пастбища и луга, усыпанные весенними цветами и сияющие тем ярким зеленым цветом, который бывает только в середине мая. Вдалеке серое пятно становится все больше. Мы приближаемся к поместью, которое Харпер хотела посетить.

— Думаю, в конце концов это его настигнет, — говорю я и жму на газ. — Но не сегодня.

Харпер опускает стекло, и в машину врывается воздух. Он играет с ее кудрями, разбрасывая по лицу. Я откидываю голову на подголовник и улыбаюсь скорости, солнцу и звуку смеха Харпер.

Все это в конце концов настигнет и меня. По счетам всегда приходится расплачиваться. Когда она уедет; когда Дин узнает о нашей дружбе; когда стажировка закончится.

Но не сегодня.

Через несколько минут я заезжаю на гравийную парковку. Дом большой и внушительный, возвышающийся в конце длинной дорожки. Георгианская архитектура, с колоннами вдоль фасада поместья. Окружающая территория безупречна и ухожена, дополнена поблескивающим вдали прудом.

Мы подходим к главным воротам, и Харпер посмеивается. Я смотрю на нее сверху вниз.

— Что такое?

Она с улыбкой качает головой.

— Ты заметил, как все смотрели на твою машину?

Я оглядываюсь.

— Нет. Смотрели?

— Да, конечно. Боже, я не знаю, несносен ты или очарователен — бываешь таким невнимательным.

— Очарователен, — твердо говорю я. — Ответ всегда: очарователен.

Харпер снова