Читать книгу - "Пешка дьявола - Трейси Делани"

из группы, к которой присоединился. Разворачиваясь, я замечаю Донована, разговаривающего с Имоджен и Саскией. Хотя, справедливости ради, взгляд Имоджен все еще прикован ко мне.

У меня в животе завязывается узел. Господи Иисусе. Сколько раз мне ещё предупреждать этого американского придурка держаться подальше от моей жены?

Саския хлопает ресницами, глядя на него, и я делаю мысленную заметку добавить сестру в список запретных зон. То, что семья Донована — член Консорциума, не означает, что у него есть полная свобода действий, как ему кажется.

Я подхожу, и моя челюсть сжимается. Он видит, что я приближаюсь, и на его лице появляется ехидная ухмылка. Этот ублюдок обожает меня дразнить. Он живет этим. Не будь он грешником, я бы позаботился, чтобы он умер за это, но, к сожалению, он неприкасаемый. У Консорциума свои законы, и убийство наследника… Увидеть, как мою семью отлучат от власти. Если бы страдал только я, я бы забил его до смерти кулаками.

— Донован. — Я обнимаю Имоджен за талию, демонстрируя свои права. Она застывает, но лишь на мгновение, а затем прижимается ко мне и улыбается. Понятия не имею, играет ли она в какую-то игру, но, учитывая, как я вижу её грудь в этом платье с глубоким вырезом, я не жалуюсь.

— Александр, — ухмыляется Донован. — Опять нарушение супружеского долга, вижу. К счастью для тебя, я вмешался. Мы прекрасно побеседовали, правда, Имоджен?

— С этим покончено, — я сжимаю её руку. — Саския, на пару слов, пожалуйста.

Моя сестра застыла на месте, прекрасно понимая, что мои слова повлекут за собой. — Мне и здесь хорошо.

— Я не спрашивал. Я просил пару слов. — Моё выражение лица и тон не терпят возражений, и хотя Саския составляет Имоджен серьёзную конкуренцию в этой непростой игре, она знает, когда нужно сопротивляться, а когда сдаться.

— Увидимся позже, Донован.

— Нет, не увидетесь, — бормочу я, ведя Имоджен сквозь толпу. Как только мы отходим достаточно далеко, я останавливаюсь и жду, пока Саския нас догонит. — Держись подальше от Донована.

Моя сестра закатывает глаза, как это обычно бывает. — О, Ксан. Я точно знаю, кто такой Донован. Он использует женщин так же, как я использую салфетки во время сезона гриппа. Это называется развлечение. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

— Он вел себя исключительно хорошо и уважительно, — говорит Имоджен, как будто это должно заставить меня почувствовать себя лучше.

— Ему повезло, — я провожу рукой по волосам. — Я не хочу, чтобы ты снова с ним поговорила. Любая из вас, — я сердито смотрю на сестру, чтобы донести свою мысль.

Саския фыркает. — Что, это вообще? Это сложно, не правда ли, учитывая, что его семья — члены Консорциума? Не говоря уже о том, что его отец и папа — хорошие друзья. — Она качает головой. — Я справлюсь с Донованом. Он безобидный плейбой, который так и не повзрослел.

— Это мужчина весом в двести фунтов, который привык получать то, чего хочет.

— Может быть, но ему нужна не я. И не Имоджен. Он хочет тебя разозлить, и в этой игре он выигрывает. Не обращай на него внимания. Твоя свадьба дала ему повод для нападок, и пока ты будешь давать ему цель, он будет продолжать стрелять.

Иногда мне кажется, что моя сестра самая умная из нас.

— Отлично.

Я увожу Имоджен, предоставляя Саскии возможность делать всё, что ей вздумается. Сомневаюсь, что она проявит ко мне неуважение, снова встретившись сегодня вечером с Донованом, хотя следующая светская или деловая встреча — это уже другой вопрос.

С одной стороны, я знаю, что Донован безобиден. Он никогда не причинит женщине физического вреда, но для него они — одноразовые безделушки, и я не хочу, чтобы моя сестра стала очередной временной безделушкой на руке Донована.

— Куда мы идём? — спрашивает Имоджен, когда я выхожу из бального зала и поворачиваю налево к лестнице. Я не отвечаю, за что получаю раздраженный ответ. — Я хочу вернуться. Мне было весело.

— Я в курсе, — рычу я. — Тебе повезло, что я снова не бросаю тебя в бассейн или не переброшу через плечо и не отшлёпаю по заднице до покраснения.

Она резко останавливается, когда мы уже на полпути к второму пролету лестницы, и, несмотря на мое превосходство в силе, Я останавливаюсь.

— Что с тобой не так? Я тебя почти не видела всю ночь, разве что когда ты схватил меня за горло. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Стояла в сторонке, как незнакомка, и ни с кем не разговаривала.

— Да. Это именно то, чего мне бы хотелось.

— Жаль. Мне нравилось общество Тобиаса. Он относится ко мне как к человеку. Тебе стоит как-нибудь попробовать. И, кстати, мне тоже нравилось общество Донована. Гораздо больше, чем твоё. Я видела тебя с той блондинкой. Ты думаешь, что для тебя правила другие, но это не так.

Полуулыбка тронула мои губы. — Ревнуешь?

Она смеётся. — Хочешь увидеть ревность в действии? Посмотри в зеркало. — Вырвав свою руку из моей, она подбирает платье и поднимается по лестнице. — Я пойду спать. Спокойной ночи.

Отпусти ее.

На несколько секунд мой мозг одерживает верх, но через мгновение я уже бегу вверх по лестнице вслед за женой, мой член тверд, как бита для крикета, как это часто бывает, когда Имоджен спорит со мной. К тому времени, как она подходит к двери своей спальни, я уже следую за ней. Она поворачивается ко мне, глаза горят гневом.

— Какого черта ты делаешь?

— Вот что. — Я обхватываю её за шею, прижимая к себе. Беру её рот, прижимая к двери всем телом. Между нами потрескивает электричество, и меня окутывает её пьянящий аромат бергамота и розы. Она не сопротивляется, раскрывая рот под моим, предоставляя мне неограниченный доступ к её сладости.

Постоянные битвы, которые мы вели последние несколько недель, выливаются в жажду, порожденную самообладанием. Страсть вспыхивает между нами, и я толкаю бёдра вперёд, вращая ими, пока она не издаёт стон, полный желания. Я целую её, как мужчина, стоящий перед лицом смерти. Я целую её так, словно это мой последний поцелуй, а она отвечает мне так, словно это её первый поцелуй.

Время замирает, когда мы отдаемся общим желаниям. Она буквально тает в моих объятиях, её пальцы играют с моими волосами на затылке. Моя кожа покрывается мурашками от её прохладного прикосновения. Я не могу насытиться, но, когда мои руки сжимают её грудь сквозь шёлковую ткань платья, сквозь туман прорывается мгновение ясности. Я отрываюсь от неё, моя грудь тяжело вздымается.

Нет. Чёрт, нет. Этого