Читать книгу - "Где воскресают бабочки - Нана Рай"

Регина глубоко вздыхает. Знакомый аромат свежести. Его любимые духи. И ее.

– Дневник, – шепчет Руслан. – Она будет рада вновь его увидеть. – Он смотрит на нее, и его глаза блестят от азарта. Или же это возбуждение переливается в них и делает серую радужку еще ярче. – Ты привезла Владлена?

Регина виновато опускает голову:

– Они сбежали.

– Что? – Руслан отшатывается.

На лице проскальзывает полнейшая растерянность. Но лишь мимолетно. С диким воплем он сметает со стены часы с кукушкой, и те с треском обрушиваются на пол.

– Два года, два года! Ради чего? Чтобы упустить в последний момент?

– Еще не все потеряно, у нас его друг, – бормочет Регина, прижавшись к стене.

На пол летят еще одни часы.

– И что?! Владлен – эгоист, разве нет? Думаешь, он приедет за ним? Ты не понимаешь. Мне нужен он! До полуночи. Только так я смогу ее воскресить…

Дверь гостевой спальни распахивается и с грохотом бьется о стену. Людмила выходит в коридор, кутаясь в шерстяной плед поверх зеленой сорочки. Босая. Но даже в таком виде заставляет Регину стушеваться. Людмила ведет себя безупречно, так, словно одета в дорогое вечернее платье. Наклон головы, вопросительный взгляд, изгиб губ…

– Ты ведь обещал, – она не спрашивает. Утверждает.

– Я не смог, – ярость Руслана улетучивается, и он смотрит на Людмилу с такой щемящей тоской, что Регина не выдерживает и опускает взгляд. В сердце неприятно колет.

– А та могила, на которую я ходила? – в голосе женщины звучат слезы.

– Она пустая. Я сделал ее, чтобы тебе было куда прийти, – Руслан порывисто шагает к Людмиле и обхватывает ее за плечи. – Я не смог, правда. Хотел, но…

Регина в этой сцене третья лишняя. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять это. Не нужно быть такой умной, как Элина. Не нужно ничего. Просто уметь слышать сердце, которое шепчет: «Ты не нужна».

– Где она? – вырывается у Людмилы.

Руслан молча смотрит на нее. Наверное, проходит минута, прежде чем он поднимает измученный взгляд на дальнюю дверь в коридоре. Людмила поворачивается в ту сторону, резко вырывается из его объятий и идет. Идет, пошатывается, опирается о стену, но так и не находит сил повернуть ручку двери. А затем падает на колени с горьким криком, как раненая птица, которую подстрелили, но не пожелали добить.

=♦=♦=♦=

Двадцать пять лет назад.

В спальне Руслана душно, но, если открыть окна, на улице могут услышать, как кричат его родители. И он сидит на кровати, обхватив колени костлявыми руками, из-за которых его в школе часто дразнят «скелетом», и терпит. Скоро все закончится. Скоро отец уедет в очередную командировку.

– Опять будешь молчать? Твой любимый способ общения!

Голос матери надломился. В такие моменты она очень похожа на истеричку. Это отец делает ее такой, обычно она другая.

– У тебя паранойя! Я еду в командировку с любовницей? Прекрасно! Пусть будет так. Мне надоело убеждать тебя в обратном. – Он, напротив, говорит сдержанно – с каким-то злым снисхождением.

Почему они до сих пор не развелись? Этот вопрос мучает Руслана с тех пор, как он осознал, что его родители – абсолютно разные люди.

По полу катится разноцветный резиновый мяч, с которым он обычно играет во дворе. Мяч ударяется о стену, ненадолго замирает, а затем снова выкатывается на центр комнаты. Руслан вздыхает.

– Мне сейчас не до игр, – шепчет он и отворачивается.

Порой к нему приходил призрак ребенка. Сначала Руслан боялся, не спал ночами, но потом понял, что дух не причинит ему вреда. И бояться его не стоит, в отличие от отца.

Мяч обиженно дергается и закатывается в угол комнаты.

– То есть я должна тебе верить, просто верить, – чеканит мать, – а ты тем временем являешься домой под утро и даже не объясняешь, где был. Рубашка твоя в помаде тоже из-за длительного совещания? Если ты шляешься где ни попадя, тогда и я тоже буду! – и снова дикий визг.

– Да пожалуйста, – кажется, отец вышел в коридор и судя по звуку, тащит за собой чемодан. – Делай что хочешь, Галя, но знай – моя совесть чиста. А вот ты свою замараешь!

Раздается грохот входной двери. В коридоре слышатся сдавленные рыдания, и на этот раз Руслан осмеливается выйти из спальни. В прошлый раз он попытался встать на защиту матери, но получил увесистую оплеуху от отца, а потом выговор от мамы, чтобы он не вмешивался в их разговоры. Разговоры… Если у взрослых такие разговоры, то он не хочет становиться старше.

– Мам.

Он касается полноватого плеча матери, обтянутого старым свитером. А ведь у нее полно красивых вещей. Но она вечно бережет их непонятно для кого. Не стоило бы. Отец любит нарядных женщин, но, кажется, мама забыла об этом.

Она поворачивает к Руслану мокрое от слез лицо, опухшие веки делают ее лупоглазой. Тонкие губы дрожат.

– Все хорошо, милый, – шепчет она и крепко стискивает сына в объятиях.

Руслан молчит. Ссоры родителей всегда заканчивались для него неловким полудиалогом с мамой. Он тихо ее звал, а она пряталась в его костлявых руках, будто ища защиты.

Всю ласку и любовь Руслан получал только от матери. От отца – собранный чемодан и захлопнутая дверь.

Руслан не хочет взрослеть. Но однажды ему придется. И он точно не станет таким, как отец.

=♦=♦=♦=

Двадцать пять лет назад.

– Людочка, очнись! Ах, Эдуард, она снова меня не слышит.

Голоса звучат где-то очень далеко. Один из них напряженный, испуганный, а второй – обреченный.

– Оставь ее в покое. Ты знаешь, эти приступы не лечатся. Просто жди.

– Но…

– Жди! Я говорил тебе, что надо показать ее врачу, но ты наотрез отказалась.