Читать книгу - "Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли"

Это был один из лучших вечеров в моей жизни, один из лучших, что мы провели вместе за всё время нашего знакомства. Звучит почти жестоко, но я могу объяснить почему, и всё не так плохо, как кажется. В ту ночь, когда у Хэ-Рин наконец закончились слёзы, мы выехали из кампуса и отправились на Линда-Мар-Бич.

Несмотря на нагрузку в колледже, мы никогда не бросали сёрфинг. Мы не слишком отдалились от своих любимых пляжей и в менее загруженные периоды всё ещё тренируемся и вместе ловим волны.

В ту ночь мы выбрали участок с более спокойной и покладистой водой, подходящий даже начинающим сёрферам. Вообще-то мы приехали туда не кататься; заниматься сёрфингом ночью, когда вокруг темно и невозможно следить за волнами, довольно опасно.

Мы зашли в воду с досками и просто остались там, покачиваясь на поверхности. Океан был почти гладким, а луна в небе отбрасывала серебристое сияние на тёмную воду. Мы поговорили о таком количестве совершенно разных вещей, что я не думаю, будто в мире существует ещё хоть один человек, способный выдерживать гиперактивность моего мозга так, как Хэ-Рин. Никто не делает это с той же лёгкостью.

После той ночи я больше ни разу не видел, чтобы она плакала из-за Донни. Она не дала ему второго шанса, как бы он ни умолял. Она пошла дальше, и свет, который этот идиот в ней погасил, снова засиял — ярче прежнего.

Иногда мне хочется спросить её о той выпускной ночи на пляже. Какой вариант она тогда выбрала, загнанная в угол собственной игрой.

Тот ответ, которого я не услышал.

Но если есть вещь, которая совсем не изменилась, так это то, что я всё ещё маленький трус.

После ещё нескольких бесполезных разговоров мы прощаемся с Аресом, а остаток дня мы с Хэ-Рин решаем посвятить сёрфингу. Сегодня выбираем Рокавей-Бич, хотя он и вообще всегда был нашим любимым. Он находится всего в нескольких минутах от Линда-Мар, и его преимущество не только в том, что здесь меньше людей, но и в более стабильных волнах, которые гораздо лучше подходят опытным, привычным к ним сёрферам.

Два часа спустя мы сидим на досках — мокрые насквозь и тяжело дышим после пойманных волн. Я слишком вымотан, чтобы продолжать, а вот Хэ-Рин замечает ещё одну и бросается за ней. Я остаюсь смотреть на неё в благоговейной тишине. Иногда, когда вижу её в деле, вообще не могу сосредоточиться на технике или исполнении. Вместо этого взгляд задерживается на изгибах её тела: тонкой талии и широких бёдрах, обтянутых гидрокостюмом. На длинных ногах с крепкими мышцами. На изгибе груди.

Иногда я думаю, что никогда не буду ни с одной девушкой, потому что ни одна девушка не похожа на Хэ-Рин. В другие дни убеждаю себя, что никогда этого не узнаю, если не заставлю себя познакомиться с кем-нибудь ещё. А бывают ночи, когда я представляю её обнажённое тело, а на следующее утро не могу даже посмотреть ей в лицо.

Я боюсь разрушить самую прекрасную дружбу в своей жизни. Почти уверен, что именно это и сделаю и что она вообще не разделяет моих чувств. Но в то же время я не способен двигаться дальше, не могу больше двух равнодушных секунд смотреть ни на одну другую девушку. А от одной мысли, что однажды Хэ-Рин придёт ко мне знакомить со своим новым парнем, у меня начинают дрожать руки.

Я пытаюсь расслабиться, когда вижу, как она возвращается ко мне, энергично гребя руками и улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Ты видел меня? Видел, как я поймала волну? Она была довольно высокая, да? Я хорошо справилась? Может, я немного замешкалась, когда вставала, и не сразу поймала равновесие, но ведь не упала. В общем, отличный результат, правда?

Она тараторит без остановки, а внутри меня поднимается такая нежность, что словно обволакивает сердце.

— Ты отлично справилась. Правда.

Она подплывает ко мне, садится на доску и смотрит прямо на меня.

— Знаешь, я познакомилась с одной девушкой на моём инженерном курсе. Очень симпатичная, длинные каштановые волосы, зелёные глаза, ужасно добрая и смешная.

Я хмурюсь.

— Эм. Ты сейчас совершаешь передо мной каминг-аут?

— Нет, Поси, я предлагаю её тебе!

Чёрт.

— Мне?

— Мы уже несколько недель сидим рядом, и я достаточно долго с ней общалась и наблюдала за ней, чтобы вынести свой вердикт: она идеально тебе подходит.

— Идеально мне подходит, — повторяю я неуверенно, почти зло, и даже мне самому этот тон режет слух.

Хэ-Рин колеблется.

— Ну да. Скажем так, твоя лучшая подруга её одобряет.

— Здорово, — бросаю я и снова перевожу взгляд на волны.

Один парень ловит волну, но стойка у него неправильная — это легко заметить. Через несколько секунд он падает, взметнув воду на несколько метров. Я считаю до пяти, потом вижу, как он выныривает, и расслабляюсь.

— Ты не хочешь с ней познакомиться? — не сдаётся она.

— Нет.

— Ладно, а почему ты разговариваешь со мной таким тоном? Мне не нравится.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, не отрывая взгляда от парня, который только что упал.

— Ты со школы так делаешь, Хэ-Рин, — шепчу я.

Она наклоняется ко мне ухом.

— Что делаю?

— Ищешь мне девушку! — взрываюсь я.

Словно сама природа решила встать на мою сторону, небо разрывает гром — настолько сильный, что перекрывает рёв волн. Я проверял прогноз: ещё четыре часа назад никакой грозы не ожидалось.

Капля воды ударяет меня по щеке. Нам хватает одного короткого взгляда, чтобы начать двигаться к берегу и выбираться из океана, пока гроза не превратила нас в своих пленников.

Но Хэ-Рин не сдаётся и продолжает разговор:

— И искать тебе девушку — это плохо потому что?..

— Потому что я тебя об этом никогда не просил, — огрызаюсь я. Голос дрожит от злости так сильно, что мне приходится остановиться и вдохнуть. — Я никогда не просил тебя искать мне девушку. Мне это неинтересно, ясно?

Я слишком груб.

Боль, появившаяся на её лице и слегка спрятанная за привычной гордостью, причиняет боль и мне.

Но я всё равно не могу остановиться. Злость прокатывается по телу разрядами. Настолько, что я не могу расстегнуть лишь на лодыжке, и Хэ-Рин приходится мне помогать. Я с раздражённым звуком отпинываю доску в сторону.

— У тебя никогда не было отношений, и ты никогда не рассказывал мне ни о какой девушке. Я думала, ты слишком стесняешься сделать первый шаг или на тебя до сих пор влияет то, как жестоко