Читать книгу - "Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду - Маккензи Рид"

находит бутылку. Я наконец поднимаюсь на ноги, морщась от боли. Поцарапанное колено саднят так, будто туда соли насыпали.

Люк без лишних слов выливает остатки воды мне прямо на лицо, и я мгновенно становлюсь мокрая насквозь.

— Эй, полегче?

— Нам нужно смыть кровь гончей, пока она не разъела кожу. Это ихор. Демоническая кровь.

Он вытирает мне лицо краем своей рубашки, что теоретически выглядит пикантно, учитывая, что я нахожусь примерно на уровне его пояса. Приподняв мой подбородок за лицо, он большим пальцем стирает остатки ихора с такой заботой, что заслуживает высшую оценку за манеру обращаться с пострадавшими.

— Разве тебе от этого не больно? — спрашиваю я.

— Я привык, — отвечает он, хмуря брови от сосредоточения. — И прости, что без предупреждения. Не хотел, чтобы эта дрянь въелась в кожу и оставила шрамы.

Я касаюсь своего лица, ощущая, насколько чувствительной стала кожа на месте ихора.

— Спасибо, — говорю я, хотя голос звучит пусто, пока я смотрю на него снизу вверх, а он смотрит на меня сверху вниз. Его взгляд горит с такой интенсивностью, что я прокашливаюсь и отвожу глаза в сторону земли. Что-то блестит прямо у ног. — О, эй. Твой кинжал.

Подняв его, я встаю и протягиваю ему.

— Меняемся?

Он вытаскивает мой из-за пояса, возвращает мне и забирает свой. Они абсолютно одинаковые, так что это глупый обмен, но почему-то он кажется необходимым.

— Кажется, ты сломала Бадульфу нос, — с гордой ухмылкой хвалит меня Люк. Дышать внезапно становится труднее, чем минуту назад. Он подхватывает рюкзак и мой баул. Я даже не пытаюсь спорить насчет ноши, потому что сейчас я слишком до чертиков устала, чтобы изображать из себя феминистку.

— Может, это придаст ему привлекательности. — Я подстраиваюсь под его шаг. — Ну знаешь, создаст образ этакого «плохого парня со шрамом».

Люк смеется, и этот звук звучит чисто, как утреннее небо.

— Будто в нем мало злодейства.

Мой тихий смешок сливается с его, но тут же обрывается, когда до меня догоняет осознание того торнадо, через которое мы только что прорвались.

— А что это было за безумие с ветром? — спрашиваю я его.

— Это называется Расплата: все уничтоженные монстры и демоны, отправленные в бездну обсидианом и изгнаниями, возвращаются. Обычно с огромной тягой к мести.

— Эту часть я уяснила, — парирую я. Меня осеняет мрачная догадка. — Значит ли это, что Белиар вернулся? Раз ты пырнул его кинжалом, он должен был оказаться в…

— Бездне.

— Точно. Которая, судя по всему, представляет собой просто облака. Но теперь его там нет?

Губы Люка сжимаются в тонкую линию.

— К сожалению. Будем надеяться, что он вернулся лишь в подземный мир, а не в верхний.

«Будем надеяться» звучит не слишком утешительно.

— Один из торговцев на рынке говорил, что Расплаты стали происходить чаще. Плохи дела, я полагаю?

— Очень. Раньше они случались только во время лунных затмений примерно раз в десять лет. Последнее лунное затмение было почти год с небольшим назад, и судя по всему, с тех пор произошло уже несколько Расплат.

— Еще одно лунное затмение будет в воскресенье, — сообщаю я, вспоминая слова торговца маринованными копытцами. — Говорят, какое-то грандиозное, в результате которого появится суперлуна цвета крови.

Люк бросает на меня забавный взгляд.

— Суперлуна цвета крови?

К щекам приливает жар.

— Я вообще-то в медицинском училась, а не на астрофизика.

— Белиар собирается принести свои жертвы тогда, чтобы…

— Ослабить и без того шатающуюся завесу? — заканчиваю я за Люка. — Маринованные Копытца тоже так считает.

Люк в недоумении морщит нос. Точно так же, как в закусочной — это выглядит чертовски мило, и от этой мысли меня аж воротит. В нем не должно быть ничего милого.

— Я вообще хочу знать, кто такие Маринованные Копытца и откуда ты с ним знакома?

Я отмахиваюсь.

— У тебя были свои завороты на Ночном рынке, а у меня — свои. Важен только график. Мы сможем доехать на мотоцикле до Долины Смерти к субботе?

— Не придется. — Люк достает из кармана связку ключей и нажимает кнопку разблокировки. Он разворачивает меня лицом к полю справа от нас. В высокой траве стоит одинокий ржавый минивэн. Невозможно даже определить, какого цвета он был изначально и какой это вообще бренд. Лобовое стекло треснуто, и моргает лишь одна фара.

Словно предвидя мое недовольство, Люк с готовностью подсказывает:

— Ты же сама говорила, что тебе не нравится мотоцикл.

— Ты что, не мог найти ничего лучше этого куска дерьма?

— Это кусок дерьма, который заводится, в нем есть сиденья, и, может быть, даже работает прерывистый кондиционер, если ласково с ним поговорить, а не оскорблять. — Люк распахивает заднюю дверь, которая противно скрипит при этом движении. Он забрасывает мою сумку внутрь, а свою укладывает аккуратнее, поскольку она набита банками с душами. Мы ближе всего к моей двери, и он открывает ее для меня, приподняв бровь. — А теперь скажи «спасибо» и садись.

— Спасибо, — произношу я, утрированно выделяя каждое слово. Это всяко лучше мотоцикла и, скорее всего, безопаснее, хотя и ненамного. Пожалуй, я бы предпочла умереть, будучи раздавленной в этой смертельной ловушке для мамашек-футбольных фанаток, чем лететь юлой по шоссе.

Люк усаживается за руль, регулируя сиденье и единственное боковое зеркало, так как правое на моей стороне отсутствует напрочь. Вставив ключ в замок зажигания, фургон с кряхтением оживает, переходя на глухое рокотание, от которого у меня возникает твердая уверенность, что в нем отсутствует катализатор. Полагаю, в аду не слишком заботятся об экологии и озоновом слое.

— Держи. — Люк вытаскивает из заднего кармана карту и протягивает ее мне, выруливая с поля. — Вряд ли нам понадобятся указания, но следи за ней на всякий случай.

— Мы едем прямиком в Долину Смерти?

Люк кивает.

— Не больше суток займет дорога, как только мы выедем на Шоссе 666 в том месте, что мы знаем как Чикаго.

— Скажи, что ты шутишь.

Он бросает на меня косой взгляд.

— С чего бы мне шутить?

— Шоссе 666? Серьезно? Вообще-то оно называется Шоссе 66, и ты прекрасно это знаешь.

Его губы трогает легкая ухмылка.

— Надо же держать тебя в тонусе.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку.

— Сколько нам ехать до Чикаго?

— Пару часов. Остановимся на обед, закупим еды, воды и топлива — и поедем дальше.

Я киваю, вполне довольная таким планом действий. Откинувшись на спинку удивительно мягкого сиденья, я тут же ощущаю всю накопившуюся боль. Помимо пульсирующего колена, внутренние стороны бедер горят огнем — свободные джинсы спасают от сильного раздражения, но не до конца. Мелкие