Читать книгу - "Его случайная малышка - Николь Келлер"

Кир впервые выглядит настолько потерянным. Даже когда похитили нашу дочь, он выглядел собранным, спокойным и жестким.

А сейчас… как будто его самого перемололи в мясорубке.

— Понимаю, что ты не сможешь мне простить похищение нашей дочери, и после него мы не сможем быть вместе… Но я не могу без вас. Без тебя, Пчелка и без… нашей девочки.

Сердце спотыкается. Складываю ладони на животе.

— Меня все время к вам тянет. И я хрен знает, что с этим делать. Я приезжал. Стоял напротив дома. Просто смотрел на ваши окна. Но запрещал себе подняться. Сейчас же просто ломает всего, Пчелка, понимаешь? Каждый день. Каждый чертов день…

Понимаю. Понимаю как никто.

Потому что прохожу то же самое все эти гребаных три месяца…

— Просто разреши мне иногда видеть вас, — голос сиплый, срывающийся. — Быть рядом. Помогать. Иначе я сдохну …

Запрокидывает голову и шумно выдыхает, качая головой.

— Мне в пустом доме без вас невыносимо. Не переживай, вам с Ясей больше никогда и ничто не будет угрожать. Я наконец отошел от дел. Все уладил. Я вышел из тени и вышел живым. Теперь у меня свой бизнес. Легальный, — криво и грустно улыбается. — Я поэтому так долго не приходил: обрубал все концы с прошлым.

Каждое слово душу выворачивает наизнанку. Разрывает на части.

И только Ясе все нипочем.

— Дядя! — срывается и босая выбегает в подъезд к отцу, переодетая в свое самое нарядное платье. И ей плевать, что надела криво и сзади незастегнуто. Как и плевать Киру. Его дочь для него самая красивая. По умолчанию.

Он подхватывает малышку и прижимает ее к груди. Прикрывает глаза и глубоко дышит, оставляя незаметные поцелуи на ее макушке.

Втягиваю губы и отворачиваюсь в сторону, чтобы никто не видел выступивших слез. Они текут сами. Горячие. Соленые. Обжигающие.

— Я соскучилась, — капризно тянет Яся.

— И я, — хрипит Кир. — Тоже очень.

Два коротких предложения, но столько в них смысла. Столько любви вложено…

— Почему так долго? — продолжает допытываться дочь.

Он улыбается. Но улыбка выходит такой грустной, что сердце сжимается.

— Дел было много, солнышко.

Яся кладет головку на плечо отцу и хитренько заглядывает ему в глаза.

— А ты же мой па-па, да?

Дочь произносит новое слово медленно. По слогам. Ей непривычно. Как и всем нам. И она все время между нами называла его просто дядей. Так было удобнее.

В подъезде становится так тихо, что слышно, как за окном моросит дождь.

Кир впивается в меня ошарашенным увлажнившимся взглядом. Его грудь часто вздымается, и, кажется, каждый вздох дается ему тяжело.

Молча отодвигаюсь в сторону, приглашая войти. Медленно, как робот, шаг за шагом Кир сокращает расстояние между нами.

— Яся, солнышко, — бормочу, не сводя глаз с любимого лица. — Иди собери игрушки. Поставь их на полку, ты же хотела показать их…, - спотыкаюсь, но с улыбкой продолжаю: — папе.

— Сейчас!

Дочь уносится. Дверь захлопывается. Мы остаемся одни.

Прислоняюсь спиной к стене, Кир падает на банкетку, как будто ноги его не держат, и растирает лицо ладонями.

— Прости, я сказала нашей дочери правду без тебя…

Кир смотрит на меня снизу вверх. В глазах столько боли, что трудно выдержать этот взгляд.

— Зачем? — он как будто не слышит меня. — Зачем ты сказала?

— Она должна знать правду, кто ее отец.

— Пчелка… Душу рвешь, — запускает отчаянно пальцы в волосы.

Первая слезинка срывается с моих ресниц.

— А ещё потому, что я не Вита, — добавляю едва слышно.

Кир впивается взглядом в мое лицо и безумно шарит по нему. Медленно поднимается на ноги и сокращает расстояние между нами, нависая сверху.

— Что случилось?

Улыбаюсь. Тяну кончики пальцев и осторожно касаюсь щеки. Такая родная. Теплая.

Боже, как же я, оказывается, сильно скучала по этому мужчине… И как только хватило сил быть так долго далеко от него?..

— Я не хочу повторения нашей истории. Не хочу, чтобы между нами были тайны, как…, - не договариваю, но Кир все понимает без слов. Он, кажется, забывает дышать. — Если бы ты сам к нам не приехал, мы бы поехали к тебе в ближайшее время.

— Что?

А я улыбаюсь сквозь слезы.

— Наверно, я глупая, но… однажды я услышала, что простить — удел сильных. Я простила тебя, Кир. Простила за то, что случилось и за то, что не сдержал данное нам слово. Просто трусила, и поэтому мы не ехали. А ещё я не хочу, чтобы история повторилась, и ребёнок только через три года узнал, что у него есть отец.

— Пчелка, ничего не понимаю….

Киваю на комод, на котором лежит небольшая коробочка, перевязанная синим бантиком.

— У нас будет ребёнок. Мальчик, — глажу ладонью небольшой живот, ткань натягивается, и его уже невозможно скрыть. — Ты уж прости, ты так долго к нам шел, и пол я узнала без тебя.

Кир торопливо подхватывает коробочку. Дрожащей рукой срывает бантик и глазеет на первый снимок нашего малыша.

— Сын? — ошарашенно повторяет.

Киваю часто-часто и реву взахлеб.

Кир медленно опускается на колени. Осторожно касается губами моего живота. Проводит по нему кончиками пальцев и что-то нашептывает.

Так бережно…

Будто это самое драгоценное, что есть во всей его жизни.

— Что ты делаешь? Встань, пожалуйста.

Качает головой, вскидывая на меня абсолютно счастливый взгляд.

— Моя семья — единственные, перед кем я готов стоять на коленях всю жизнь.

— Папа! — Яся выбегает из комнаты в обнимку с розовым лопоухим зайцем и с визгом бросается ему на шею. — Там братик живет. Представляешь?

— Я знаю, дочь, знаю.

Яся вдруг становится серьёзной.

— А ты будешь его любить больше меня?

Молодой отец смотрит сначала на нее. Потом на меня.

И крепко прижимает нас обеих к себе.

— Я буду любить вас всех одинаково сильно. И больше жизни.

Конец.