Читать книгу - "Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына - Юлий Люцифер"

Эррена.

— Он тоже уйдет?

В вопросе было непонятно что: облегчение или новый страх.

Эррен ответил сам:

— Если ты хочешь, я останусь у двери.

Я резко посмотрела на него.

Он не смотрел на меня. Только на сына.

Тивен молчал.

Это был плохой выбор. Если Эррен останется, мы потеряем человека, который может прочитать родовые знаки и открыть силой то, что нам не поддастся. Если он уйдет, Тивен может решить, что его снова оставляют. Если взять Тивена с собой — хуже всего.

Я ненавидела такие развилки.

Ребенок думал долго.

Потом спросил:

— Ты найдешь серых?

Эррен не поспешил.

— Попробую.

— И чистые руки?

— Если там есть след, я его увижу.

— А если она придет?

Мы все поняли, о ком он.

Вирна.

Эррен сказал:

— Тогда ее не пустят.

Тивен посмотрел на Руту.

Та поставила руки на бока.

— Мальчик, у меня сегодня в планах печь хлеб, кормить тебя и не впускать белые перчатки. Последнее я сделаю с удовольствием.

Тивен смотрел серьезно.

— А если с приказом?

— В моей кухне приказы плохо слышно. Там сковородки громче.

Он не улыбнулся, но, кажется, поверил ей больше, чем нам обоим.

— Иди, — сказал он наконец мне.

Слово было маленьким. Сухим.

Но от него в комнате стало тяжелее.

Я кивнула.

— Вернусь.

Он сразу поднял глаза.

Я поправилась:

— Буду делать все, чтобы вернуться.

Он принял этот ответ. Не потому что он был красивым. Потому что в нем не было лжи.

Мы собирались быстро.

Я взяла дорожную сумку с перевязками, солью, медными иглами, двумя пузырьками от ожогов и маленькой пластиной для проверки следов огня. Еще — шкатулку с ошейником. Оставлять ее в лавке было опасно, брать тоже. Но если мы найдем место, где его сделали или использовали, металл может отозваться на такую же глину, смолу или печать.

Эррен взял оружие, но не надел его в лавке. Вынес за дверь, только там пристегнул меч. Перчатки оставил.

Я заметила.

Тивен тоже.

— Руки, — прошептал мальчик.

Эррен остановился у порога и поднял голые ладони.

— Без перчаток.

Тивен кивнул.

Рута отдала мне маленький узелок с хлебом, сыром и сушеными яблоками.

— Если не съешь, вернешь. Если потеряешь, сама с тебя сниму шкуру.

— Заботливая.

— Расчет, как ты любишь.

Остан уже ждал во дворе. Плащ темный, сапоги перевязаны у щиколоток, нож у пояса, лицо спокойное. От этого спокойствия обычно становилось тревожнее. Люди вроде Остана не суетились перед дорогой не потому, что опасности нет, а потому, что давно умеют идти рядом с ней.

Мы вышли через задний двор.

Не через улицу.

Так меньше глаз. Меньше шепота. Меньше шансов, что кто-нибудь заметит направление.

Эррен отправил с нами только одного человека до городских ворот, дальше велел ему вернуться. Я не стала спорить. Больше людей — больше следов. А Серый приют, если он еще не пуст, услышит отряд раньше, чем мы увидим крышу.

У восточных ворот пахло мокрой глиной и навозом.

Мальчишки, которых нашел Остан, сидели у караульной будки под присмотром Марека. Кузнец выглядел так, будто временно стал городской стеной. Один мальчик прятал лицо в колени. Второй держал хлеб обеими руками и ел так быстро, что Рута бы наверняка стукнула его по затылку и велела жевать.

— Этот покажет место, — сказал Марек и кивнул на старшего.

Мальчишка поднял голову.

Глаза красные, губа разбита, на щеке грязь. Не злодей. Просто ребенок, которого взрослые снова поставили между страхом и чужой бедой.

— Имя? — спросила я.

— Пак.

— Кто дал мешок?

— Не знаю.

— Голос?

— Мужик.

— Лицо?

— Капюшон.

— Перчатки?

Пак моргнул.

— Нет. Руки... — Он посмотрел на Эррена и испугался еще сильнее. — Грязные были. В земле.

Серый, значит. Не чистые.

— Что сказал?

— Спрячешь мешок у лавки. До заката не трогать. Если спросит кто, скажешь, что нашел у склада. Если не сделаешь, сестру заберут.

— Куда заберут?

Он сглотнул.

— В приют.

Эррен стал неподвижным.

Я спросила:

— В какой?

Пак показал на восток.

— Серый. Только его вроде нет уже. Так говорили.

Остан присел перед ним.

— Дорогу покажешь до старой развилки. Дальше вернешься. Понял?

Пак кивнул.

— Я не знал, что там ребенок.

— Теперь знаешь, — сказала я. — Поэтому если вспомнишь что-то еще, скажешь Мареку. Не городскому писарю. Не стражнику. Мареку.

Мальчишка посмотрел на кузнеца.

Марек тяжело кивнул.

— Я слушаю хорошо. Особенно когда дети врут.

Пак побледнел еще сильнее.

— Не вру.

— Вот и хорошо.

Мы пошли.

Сначала дорога была обычной: глинистая, с колеями от телег, с черными лужами в ямах. Слева тянулись мокрые заборы окраины, справа — пастбища, где несколько тощих коров жевали прошлогоднюю траву с таким видом, будто вся эта человеческая суета их оскорбляет. Потом дома закончились. Дорога сузилась, пошла между низкими кустами и вышла к старому скотному пути.

Там глина изменилась.

Стала светлее. Серая, сухая даже после дождя, липкая только под верхним слоем. На подошвах она собиралась плотными комками, точно такими, какие Остан принес утром.

Пак остановился у развилки.

— Мне дальше нельзя.

— Почему? — спросил Эррен.

Мальчик втянул голову в плечи.

Не ответил.

Я посмотрела на дорогу впереди. Узкая полоса, заросшая осокой. По обеим сторонам — низкий лес, мокрые стволы, черная вода в канавах. Вдалеке, за деревьями, стоял туман.

Не красивый.

Сырой, холодный, с запахом гнилой листвы и старой извести.

— Почему нельзя? — повторила я мягче.

Пак посмотрел на меня.

— Там дети не возвращались.

Эррен сделал резкое движение, но сдержался.

Остан положил мальчику руку на плечо.

— Иди назад. Скажешь Мареку, что мы дошли до серой дороги.

Пак кивнул и почти побежал обратно.

Мы остались втроем.

Некоторое время никто не говорил.

Потом Остан поправил ремень на сумке.

— Ну что. Дорога у нас есть. Умные люди вернулись бы.

— Ты вернешься? — спросила я.

— Я не говорил, что я умный.

Мы пошли дальше.

Серый путь оказался старым, но не забытым. Заросший сверху, подрезанный снизу. Кто-то время от времени убирал самые толстые ветки, подсыпал глину в глубокие ямы, отводил воду в канавы. Не для частых телег. Для тех, кому нужно проехать редко и незаметно.

Остан шел первым.

Он смотрел не вперед, а под ноги и по