Читать книгу - "Да кто тебе нужен, генерал! - Екатерина Жданович"

обнимку, заливая друг друга слезами. Я тихонько улыбался, отвернувшись к стенке. Зачем лить слезы, когда все завершилось счастливо? Но это женщины, а у них это, похоже, просто способ выражения эмоций. Любых. Будь то горе или радость. Но признаюсь, на эти слезы было смотреть гораздо приятнее, чем на те, что сопровождали страх.

К моей искренней благодарности к мальчику впустили только Марту, и та упросила Ирен не торчать в коридоре, а ехать домой и отдохнуть.

В этот раз в карете я не стал вежливо занимать лавку напротив, а уверенно сел рядом и прижал Ирен к себе. И так натерпелся. Однако названный кучеру адрес вызвал протест.

— Даррен, прошу вас, — шептала эта женщина, упираясь в меня ладонями. Я не отпускал, прижимал, желая прямо сейчас поцеловать ее так, чтобы не смела меня отталкивать, но понимая, чем это закончится. — Вы помолвлены, я тоже!

— Я не трону тебя, просто побуду рядом. Тебе нельзя оставаться одной, не сегодня.

Даже с учетом того, что этой ночи у меня не осталось — восток уже стал светлеть, предвещая скорое утро, — я не собирался отступать. Потому как мне это было настолько же необходимо, как и ей.

— Даррен, это…

— Прошу, — не выдержал я, прижавшись лбом к ее лбу. — Пожалуйста.

Ирен вздрогнула всем телом. Изучила меня долгим, изумленным взглядом, но все же кивнула.

— Но ты обещал, — шепнула она.

На этот раз кивал я и прижал ее так сильно, как мог, чтобы не потревожить ран. Для меня сейчас этого было достаточно.

Ирен пыталась делать гордый и независимый вид. Под взглядом сонных слуг тянула спину, словно на ней до сих пор красовалось дорогое бальное платье, а не грязные и порванные его остатки. Вошла в дом высокомерной леди, так же без эмоций прошла и в спальню, и тут же охнула, оказавшись на моих руках.

— Даррен! — прошипела со страхом и неприятной тоской. — Ты обещал.

— И я сдержу слово, — шепнул я. — Но я ведь не обещал, что не помогу тебе избавиться от этих тряпок и не стану смывать с тебя усталость и грязь этих проклятых тоннелей.

— Я закричу!

Я остановился, задумчиво глядя в ее глаза. Улыбнулся.

— Кричи.

И пинком открыл дверь в ванную, внес внутрь Ирен, и под ее возмущенные, но все же тихие писки поставил в ванну. Руки тут же скользнули по тонкому стану женщины, рванули шнуровку.

— Даррен, ты обещал! — в отчаянии вскрикнула Ирен, ударив меня по плечам.

— Прости, — шепнул я виновато и, несмотря на сопротивление, коснулся губами ключицы, где неправильно, пугающе алела глубокая царапина. — Я не должен был тебя туда брать. Не должен был оставлять одну. Я должен был понять, что ты на эмоциях, что ты не усидишь. Должен был предугадать. Должен был настоять на своем, оставить тебя с женой Рида. Даже если бы пришлось тебя привязать. Я так испугался за тебя. Я… так испугался!

Я шептал, покрывая поцелуями ее раны, а после и обнаженные плечи, руки, лицо.

— Я обещал. Я не трону. Просто скажи мне, что будешь осторожна. Что никогда больше не станешь так рисковать. Что, когда… рядом будет он, не я, ты не станешь рисковать?! Прошу. Прости.

Ирен молчала, и, подчиняясь ее отстраненности, я все же смог остановиться. Взгляд на нее не поднимал, почему-то не хотелось видеть выражения ее лица. Платье сползло вниз и держалось, едва прикрывая грудь. Я в последний раз провел пальцами по шелковистой коже вдоль выреза и горько улыбнувшись, шепнул:

— Умывайся, я подожду в спальне.

И развернувшись, побрел к выходу.

Кажется, что-то пошло не так. Очень не так.

Глава 43

Ирен

В груди больно сжалось, когда он вышел, притворив за собой дверь. Я осталась стоять в наполовину спущенном платье, вся горя от прикосновений его губ. По спине бежали мурашки, а кожа, которую он целовал, пылала, будто помеченная раскаленным железом.

— Даррен… — прошептала беззвучно.

Благодарность к нему заполнила меня до краев, горячая и щемящая. Он спас Чарли. Он спас меня. И я оттолкнула его. Потому что должна была. Потому что нас обоих ждали другие люди и данные перед обществом обещания. Долг, как тяжелые кандалы на запястьях, не позволяющие броситься в его объятия, когда душа рвалась к нему изо всех сил.

Я хотела ответить на поцелуи. О, как я хотела! Каждой клеткой своего тела я чувствовала его нежность. И мне хотелось закричать: «Не отпускай меня». Но вместо этого я боролась, я умоляла помнить о слове. Я сама связала себе руки этими проклятыми условностями.

Словно в тумане я, наконец, избавилась от грязных, пропахших сыростью и страхом лохмотьев платья. Теплая вода смыла грязь, но не смогла снять внутреннее напряжение. Каждая капля, стекающая по коже, напоминала о прикосновениях. Я закрыла глаза, позволив воде смешаться со слезами.

После на полке я нашла халат генерала. Мягкий, темно-синий, из дорогого бархата. Я закуталась в него, как в кокон. Ткань пахла им. Я глубоко вздохнула, и на миг мне показалось, что он здесь, рядом, что его руки снова обнимают меня. Это был запах безопасности.

Собрав остатки гордости, я вышла в спальню. Он успел переодеться в простую рубашку и брюки, сидел на краю кровати, склонив голову. Он выглядел таким уставшим, таким изможденным, что сердце мое снова сжалось.

— Даррен, — начала я тихо, заставляя себя встретиться с его взглядом. — Спасибо. За все. За Чарли, за то, что был рядом.

Генерал лишь молча кивнул. Мне пришлось сделать усилие, чтобы продолжить. Слова давались с трудом.

— И… прости меня. Прости, что ушла тогда, без разрешения, искать Чарли. Это было безрассудно. Я… я так жалею об этом. Из-за моей глупости все могло кончиться куда хуже.

Он поднялся и медленно подошел.

— Я понимаю, почему ты это сделала. Не кори себя, — голос его был мягким, но отстраненным.

Даррен стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, но дистанция между нами ощущалась физически. Он сдержал слово. Он не прикасался ко мне, и от этой правильности, этой ледяной учтивости, внутри все сжималось в один тугой, болезненный комок. Его взгляд был полон понимания и той самой нежности, что сводила с ума, но руки оставались опущенными по швам. Он утешал словами, но лишал прикосновения, которое одно только могло разогнать остатки ночного кошмара.

Мне стало холодно. Холодно и невыносимо одиноко в этом огромном доме. Я стояла, и это был лишь жалкая имитация близости. Стыд за свою слабость пылал