Читать книгу - "Наглый. Плохой. Злой - Юлианна Орлова"

понадобится время. Плюс он из тех, кто любит измываться, так что до момента, пока она не будет дома, я буду жив.

Шаг простой как дважды два, я бы на его месте сделал ровно то же самое.

Меня на части от злости рвет внутри, а снаружи я смеюсь как умалишенный.

Яна знает, что делать в случае, если ее раскроют. Ей все рассказали и показали, так что она в безопасности, но пока этого не знает Верховцев, все хорошо. Пусть думает, что она растеряна и боится. Пусть думает… это сыграет на руку мне, отодвинет момент смерти, по крайней мере.

— Давай позвоним моей жене? Уверен, она будет в восторге… И муж, и любовник на месте. Прекрасно, правда? Может это сподвигнет ее на что-то? Как думаешь? — снова скалится и берет в руки смартфон, набирает кого-то и выдает приказ, после чего спустя пару пару минут слышится звук входящего смс.

Он шире улыбается, и от этой улыбки у любого здорового человека мурашки ужаса по коже выступили бы.

Ублюдок набирает Яну, я чувствую это, и спустя пару мгновений Яна ему отвечает.

В глазах одержимого маньяка я вижу экстаз.

Каков пиздец.

Как и почему жизнь столкнула ее с ним?

Молча реагирую на его взброс, но сам с нетерпением жду ответа Яны, которая пошлет его в пешее эротическое.

Должна. Потому что она знает, что делать в таком случае.

— Привет, малыш, скучала? А я по тебе очень, — цедит угрожающе, сжимая в руках биту. Замахивается и останавливается в миллиметрах от моего лица. Ударь снов, мне плевать. Я к боли стал индифферентен.

Трогает совсем другая боль, ментальная, которую мне может причинить моя женщина.

ГЛАВА 33

ЯНА

Когда телефон звонит, я без раздумий беру трубку. Об этом номере знает только один человек, и вот я опрометчиво с радостью в голосе говорю:

— Привет, — дрожащим голосом отвечаю и сжимаю трубку, улыбка же сама растягивает лицо от уха и до уха.

— Привет, малыш, скучала? А я по тебе очень, — как гром среди ясного неба. Поджилки трясутся, и с силой сжимаю смартфон, чтобы не уронить. В голове вакуум, а затем мне размазывает одним напором…

Пальцы дрожат. Сердце уже где-то в горле.

— Ты забыла, кому принадлежишь, Яна? — голос ледяной. Без эмоций. И от этого — в тысячу раз страшнее.

Я сглатываю. Он знает. Уже знает.

— Кирилл...

— Скажу один раз. Если хочешь увидеть своего любовника живым — приедешь сама. Быстро. Без цирков. Без лишних вопросов. Если нет — я дам тебе пару часов, чтобы попрощаться. Вслух или мысленно — мне плевать. А потом мои люди силой тебя заберут, будет некрасиво и больно, это я тебе обещаю. Но ещё будет приятно мне, потому что я чертовски сильно хочу видеть, как ты сожалеешь о своем поведении.

Я молчу. Грудная клетка будто треснула.

— Он у меня. Говорить не может. Но, думаю, ты догадалась. Ему тоже будет очень больно, я умею это делать мучительно медленно.

— Нет… — выдыхаю.

— Да. — в голосе появляется насмешка. — Смотрит на меня так же, как ты. Дерзко. Глупо. Храбро. А потом кричит. Очень красиво кричит. Я записал. Хочешь послушать?

— НЕТ!

Тишина на линии. Он смакует каждую мою эмоцию.

— Тогда быстро собираешься и едешь. Если вдруг решишь поиграть в героиню — в следующий раз увидишь его по частям. И я лично начну с лица. Сначала заберу то, чем ты так восхищалась. Или ты восхищалась чем-то другим? Скажи мне, Яна, как давно ты перестала быть исключительно моей?

Паника набатом стучит по затылку. Мне от ужаса хочется кричать, но вместо этого я прирастаю к месту как парализованная.

— Ты врёшь… — но голос мой дрожит. И он это слышит.

— Дорогая. Я никогда не вру. До встречи.

Я стою в комнате, не дыша. Руки — ледяные. Губы — онемели. Телефон врезался в ладонь, будто я им вцепилась в реальность.

Первая мысль, что надо ехать, вторая — что я сделаю хуже. Я помню инструкции, но ничего не могу сделать с собой, кроме как паниковать дальше.

Он знает, где я, если обещал, что меня заберут. А могут ли пострадать другие люди? Это может быть блеф? Или что? Как он нашел меня? Как?

Пока мой пульс катается на американских горках, я сдавленно дышу и судорожно осматривась по сторонам, как будто это поможет мне спастись.

Впервые в жизни я не знаю, что делать, впервые…

Тру лицо до ощутимой боли и цветных мушек перед глазами и со стоном опускаюсь на пол, поджимая ноги к груди.

Нет, я не смогу просто отдаться ему, но если он говорит правду, если… то выбора у меня особо не будет.

Слезы стекают по щекам без остановки, и я заставляю себя думать, вот только ни черта не получается.

Спустя пару минут мне приходит сообщение в одном из мессенджеров. Я смотрю на телефон как на ядовитую змею, и не хочу ничего знать. Не буду смотреть, не буду читать. Прижимаю руки к лицу и часто-часто дышу. Кажется, я в шаге от полноценной панической атаки.

Но смартфон вновь разрывается…

Теперь звонок, настойчивый и бескомпромиссный.

Я Точно знаю, почему мне звонят, я все понимаю, и даже осознаю, что во входящем сообщении, но до последнего сопротивляюсь.

Но когда в мою дверь стучат, я буквально взрываюсь от паники.

А на крики о том, что “Это полиция, откройте” реагирую бешено стучащим сердцем.

К двери подхожу уже совсем в каком-то коматозе, а когда открываю ее, то ко мне врываются люди в соответствующей форме, не оставляющие и намека на то, что все закончится хорошо для меня.

— Яна Верховцева?

— Да, это я.

— Вы в международном розыске. Мы забираем вас до выяснения всех обстоятельств, — говорит человек в обычной классике.

Он выделяется среди всех, а значит руководит всем процессом.

В розыске я, да? Как далеко он пошел, лишь бы добраться до меня живой или мертвой? Есть ли у Кирилла предел, за который он никогда не перешагнет? Едва ли.

Полиция переворачивает съемное жилье вверх дном, вытряхивает содержимое шкафчиков, моей сумки и чемоданов. Все, что так или иначе могло сказать им, как я тут очутилась по поддельным документам.

Меня сажают на стул, пока осматривается помещение. Среди работников полиции я вижу довольно странного человека, он стоит поодаль и методично рассматривает меня с прищуром.

Я сглатываю и переключаюсь на полицию. Они роют усердно, переворачивают каждый криво лежащий предмет.