Читать книгу - "Наглый. Плохой. Злой - Юлианна Орлова"

есть хорошая новость. Ты меня сильно вдохновил. Я вспомнил, как приятно ощущать страх под кожей другого человека.

Он врезает мне кулаком в лицо. Резко, неожиданно. Я чувствую, как хрустит скуловая кость.

— Это был не удар, — шипит он, — это была метка.

Кто-то сзади бьёт меня в живот. Я складываюсь пополам, но не падаю — меня держат. Не дают упасть.

— Хочешь знать, почему ты не умрёшь сегодня? — Верховцев обходит меня кругом. — Потому что я хочу, чтобы ты смотрел, как умирают другие. Даже не так, я хочу, чтобы ты смотрел, как моя жена вернется ко мне и будет играть роль спасенной невинной красавицы.

Он хлопает в ладоши.

Сбоку раздвигается штора. Я вижу экран. На экране — камера видеонаблюдения. Живое видео.

Картинка из до боли знакомой мне квартиры. Я мгновенно узнаю интерьер. Это ее квартира в Милане. Точнее, та, где Яна была в безопасности. Мой тайник. Наш.

— Нет, — выдыхаю. — Нет, мразь…

— Да, да, да… — щебечет он, как будто смеётся. — Думал, я не найду? Ты решил поиграть со мной в революцию? Ты думал, ты герой? Нет, мальчик. Ты козёл отпущения. И теперь — ты будешь смотреть.

Он щёлкает пальцами. Картинка на экране приближается. Я вижу Яну.

Она одна. Спит на диване, свернувшись в одеяло. Её лицо спокойное, но на сердце у меня — вой сирены. Где охрана? Где мои люди?

— Она не знает, что я уже рядом. Ещё нет. Но узнает. — Он поворачивается ко мне. — А ты увидишь это первым.

Я дёргаюсь. Срываюсь. Кричу — в кляпе, захлёбываясь в ярости. Но руки крепко связаны, а мешок снова накидывают на голову. Глухой, безжалостный мрак.

— Привезти мне ее немедленно, — слышу я, прежде чем всё вокруг погружается в кромешный шум. — Раз мальчик захотел играть в войну — пусть мир станет её свидетелем.

Пауза.

— А потом вы сожжёте его заживо к чертям собачьим. Потому что он создал слишком много проблем, мать твою. Не лез бы ты туда, где тебя никто не ждал, пожил бы еще, боец. Жаль, хороший малый. Я думал… ошибся.

Меня снова бросает в темноту. Мешок на голове, руки в крови. Всё тело ломит. В голове пульсирует только одно: Яна.

Где она? Успела ли сбежать? Видела ли камеру?

Слышала ли она хоть что-то?

Третье видео. Я сам запустил его — по таймеру. Потому что знал, что рано или поздно они меня поймают. Это была последняя мина. Последний удар, который должен снести весь фасад, который Верховцев так бережно выстраивал годами.

Пока они думают, что я сломлен, в СЕТЬ УЖЕ УХОДИТ.

Я слышу, как в другой комнате орет телефон. Как кто-то орёт. Вскакивает. Паника.

Меня бросают на пол, в спешке. Кто-то кричит, кто-то матерится.

— Он всё запустил! — вопит голос. — Уже в трендах! Уже в СМИ! Это всё он!

— Он сидел связанный, мать твою! — Верховцев, ярость в голосе.

— По таймеру! Он всё предусмотрел, гнида!

У меня кровь во рту, но я улыбаюсь. Это больше, чем победа. Это катастрофа для него. И она — необратима.

В комнате топот, удары, лязг оружия. Они уничтожают технику. Поздно. Всё, что нужно, уже улетело на двадцать зеркальных серверов, в облака, в архивы правозащитников.

И главное — в прокуратуру.

Я дёргаю ремни.

Они больше не затянуты. Паника — она срывает контроль. Меня оставили без присмотра. Ошибка. Грубая. Фатальная.

Я освобождаю руку. Потом вторую. Переворачиваюсь, падаю. Хриплю. Но живой. У меня ещё есть время.

Подползаю к выходу. Вижу проход. Склад. Дверь открыта.

Один шаг. Второй. Мир качается. Перед глазами туман. Я захожу в другой отсек. На полу — лом, кусок арматуры, кувалда. Строительный подвал. Идеально.

Шум за спиной.

* * *

Бью и промахиваюсь, потому что мне прилетает со спины чем-то очень тяжелым. Сука. Боль мгновенно затапливает тело, а перед глазами стелется красная пелена боли, что необратимо захватывает меня в свои крепкие объятия. И хочется рыгать от боли, но вместо этого мои глаза сами собой закрываются, и я чувствую боль от соприкосновения с грязным и пыльным полом.

Пульсация в башке становится громче, и не не остается ничего, кроме как вырубиться. Хоть отчаянные попытки этого не делать долбят в висок.

В следующий раз я встречаю расплывчатую реальность после ушата ледяной воды, которую на меня выливают с лихвой. Острыми пиками лед впивается в кожу, и вот он я, в полном сознании встречаюсь взглядом с Верховцевым, ублюдком, которого больше всего в жизни хочу удушить к чертовой матери.

— И снова здравствуй, — он улыбается своим унитазным набором зубов. Никогда не понимал, зачем люди вставляют себе такой страх и ужас в рот.

Мерзко смотреть и можно ослепнуть, реально.

— Пошел нахер, — выплевываю в его адрес, чувствуя, как во рту разливается металл. Вполне вероятно, что я останусь без одного зуба, который сейчас нехило так шатается. И похер. Сейчас на все похер.

В этот раз меня зафиксировали основательно. И руки, и ноги, и тело.

— Так что, друг мой сердечный, расскажешь, в какой момент ты решил, что можешь трахать мою жену? — скалится диким зверем и наклоняется ко мне, методично рассматривая мое изувеченное лицо.

В какой? Как только увидел.

— Я по крайней мере, смог ее наконец-то удовлетоврить, не то что ты, со своим милипиздрическим стручком.

Бам. Мне прилетает по роже битой. Опять же, это не то чтобы отрезвляет, так по верхам прохаживается, заставляет осознать гребанную реальность, в которой мне придется грести в связанном виде.

— Хм, ты что-то сказал? Повтори, я просто не расслышал.

— Нахер пошел, — харкаюсь в него кровью, не рассчитывая особо, что попаду. Но нет, попал. Прямо на идеально начищенные туфли за несколько тысяч долларов.

Снова отмашка, снова мне прилетает.

Точечно в правую часть лица. Теперь у меня сломана челюсть, и в этом я уверен так же, как и в том что однажды я придушу Верховцева собственными руками и не сяду за это в тюрьму.

— Ты можешь бить меня сколько влезет, но это не отрицает того ФАКТА, ЧТО ТЫ СЯДЕШЬ В ТЮРЬМУ, УБЛЮДОЧНЫЙ МАРАЗМАТИК.

В какой момент меня прорвало на смех и с какой стати, верно?

Но я смеюсь как в последний раз до слез, до желания пополам сложиться от истерического хохота.

А вот Верховцеву не до смеха. Он рассматривает меня так, как будто прикидывает в уме, расчлпенить меня сейчас или потом. Но я понимаю: он этого не сделает, пока не доберется до Яны. А на это