Читать книгу - "Мы нарушаем правила зимы - Ксения Шелкова"

некоторое время размышлял, прищурившись, затем отрывисто кивнул и первым протянул Полоцкому руку, которую тот пожал, уже не колеблясь.

— Хорошо, будем знакомы, — глухо произнёс Илья. Анна видела, что ему трудно принять присутствие Вацлава Брониславовича — хотя пока не понимала, почему — и в этот момент была ужасно благодарна ему за выдержку. Слишком уж неожиданно всё это произошло.

Анна зашла в боковую комнатку и достала из сундука чистую рубаху, которую Илья накинул на плечи: из-за раны он не мог её надеть. Князь же прошёлся по горнице, оправляя на себе элегантный серый сюртук.

— Я ещё раз прошу у вас прощения, графиня, но прежде всего я должен задать вашему другу несколько вопросов о нём самом, — Полоцкий снова повернулся к Илье. — Всё-таки: откуда ты такой взялся?

— Здешний, — пожал плечами тот. — А вот почему я таким стал — расскажу, что помню, коли уж так интересно.

Илья повторил Полоцкому свою историю; Анна внимательно наблюдала за Вацлавом Брониславовичем и замечала, что князь всё больше мрачнел.

— От рождения ты, значит, был… таким, как все? Обычным? И ничего странного с тобой не происходило?

— Да, — не колеблясь ответил Илья.

— А когда научился обращаться, помнишь?

— Это вот, как сегодня? А впервые, когда тебя увидел, — заявил Илья в ответ.

— Ты государю не тычь! — возмутился Данила. — Забыл, кто перед тобой? Напомнить?

— Оставь, Данила, пустое! — Полоцкий махнул рукой. — Послушай, Илья! Если после встречи с… той девушкой в лесу ты начал меняться — ты, верно, помнишь её лицо? Как она выглядела? Поверь, это очень важно, — тихо прибавил он.

От его тона Илья немного смягчился.

— Я не помню лица, будто в тумане расплывается… Быть может, голос смог бы узнать. — Илья посмотрел в сторону своей невесты, и она машинально сделала шаг к нему. — Помнишь, Анна я говорил: мне тогда казалось, что её голос на твой похож, когда я впервые тебя услышал.

— Да, — кивнула она. — Вацлав Брониславович… Что-то не так?!

Полоцкий стоял у окна, закрыв лицо руками. Ставни были открыты, за окном, оказывается, сгущались тёмные тучи и слышались нервные крики ворон. В горницу ворвался вдруг холодный ветер, так что Анна невольно вздрогнула и прижалась к Илье. По летнему времени в доме ещё не топили, но ей в этот миг захотелось оказаться поближе к горящему камину.

Полоцкий шумно вздохнул и повернулся к ним. Даже в сумерках Анна заметила, что он сделался бледен, как мертвец.

— Не хотите ли, я самовар поставлю? — дрогнувшим голосом предложила она. — А то, зябко что-то стало…

— Не беспокойся, Анюта, побудь с гостями! — решительно прозвучало за её спиной. — Я принесу самовар.

Клаша стояла в дверях в своём лёгком перкалевом платье, с платком, накинутом на плечи, такая же, как обычно — если не считать того, что её руки заметно дрожали. Анна и Данила одновременно сорвались с места и подскочили к ней.

— Клашенька, душа моя, я тебе всё объясню…

— Кланя, я давно собиралась тебе рассказать…

Клавдия растерянно обвела глазами всю компанию, а на Полоцкого и Илью покосилась с откровенным страхом. Затем она перевела взгляд на Анну и Данилу.

— А что, и вы… тоже?

Данила хотел было что-то ответить, но лишь виновато вздохнул. Анна же схватила подругу за руки.

— Я тебе всё расскажу, сегодня же! Пожалуйста, не сердись! Я давно хотела, но не знала, с чего начать… Вдруг ты бы стала меня бояться, или подумала бы что-то не то… Я всё откладывала, потому что не хотела терять нашу дружбу! Но и так вот неладно вышло! — с отчаянием прибавила Анна. — Я не думала, что сегодня…

Клавдия взглянула в упор на Данилу. Тот, казалось, готов был провалиться сквозь землю.

— Я, Клашенька, тоже всё хотел рассказать про себя, а боялся… Я когда увидел тебя… Всё не осмеливался, думал, вдруг прогонишь с глаз долой… Я же не знал про Анну Алексеевну! — пробормотал он. — Не ведал, что её сестрицей называла.

— Да уж, хороши! — сурово сказала Клавдия.

Она помедлила, запахнулась плотнее в платок и направилась к двери. Сердце у Анны мучительно сжалась.

— Куда ты?!

— Куда-куда, самовар поставлю, а потом печь надо затоплять. А то вы ж так и будете сидеть да браниться тут, в темноте! — сердито ответила Клаша.

Последовало растерянное молчание; слышно было только, как шумит дождь в саду. Затем Анна заметила, как у Ильи дрогнули уголки губ — иначе улыбаться он и не умел.

— Я помогу, Клавдия Самсоновна, дров принесу, а то вы промокнете, — предложил он, снял рубаху с плеч, бережно сложил её на лавке и спокойно вышел под холодный дождь.

***

На столе пыхтел самовар, ласковое тепло разливалось по горнице. В печи уютно потрескивали дрова, пахло сосновыми шишками и через приоткрытое окно врывался аромат влажной листвы. Клавдия принесла тяжёлый медный шандал с пятью свечами, накрыла стол вышитой скатертью, подала всем чаю, мёду, испечённых с вечера пряников, и брусничного варенья — из собственноручно сотворённых Анной ягод. Клаша старалась уже ничему не удивляться, хотя на Полоцкого и Илью по-прежнему поглядывала с некоторым страхом.

Они сидели за столом все вместе; Анне было одновременно и радостно, и тревожно, и больно — от того, что здесь не хватало только Алтын. Её матери, которую она никогда не видела воочию, но всегда незримо чувствовала рядом с собой.

И Вацлав Брониславович наконец рассказал им о ней всё, что знал. Впервые Анна услышала настоящее имя своей маменьки — Злата. И о том, как мать металась между двумя мирами, стремилась защитить её, Анну от собственных сородичей, принести себя в жертву вместо неё, уходила и возвращалась, пыталась тайком разговаривать с дочерью… Пока, наконец, не решила совсем скрыться от людей, остаться навеки запертой в другом мире с той лишь мыслью, что только так её дочь может жить нормальной жизнью.

Анна слушала, не шевелясь: она не замечала, что слёзы текли по её лицу, так что Клаша в итоге заплакала вместе с ней. Илья подхватил Анну на руки и нежно прижал к себе, баюкая словно ребёнка.

— Не плачь! Раз твоя матушка жива, я найду её, клянусь! Надо только отыскать тот берег, мы ведь знаем, что он существует… — прошептал он ей на ухо.

Однако Полоцкий услышал.

— О чём ты говоришь, Илья? Какой берег?!

— Вацлав Брониславович! У вас хоть малейшее предположение, где моя матушка теперь? — спросила Анна, вытирая слёзы. — Вы-то должны это знать! Вы ведь тоже, как и она…

Но тот лишь печально покачал головой.

— Увы, Анна Алексеевна! Я