Читать книгу - "Мы нарушаем правила зимы - Ксения Шелкова"

— Подожди, — перебила Велижана. — Сначала послушай, что мне супруг перед тем, как убить себя, рассказал.

***

— Ты уже знаешь, что она, ведьма, у нас как появилась — так и стали все о ней говорить да судачить. Слишком она красива была. Бабы ревновали и завидовали, мужики головы сворачивали, как мимо двора её проходили. Никого равнодушным не оставила!

Всеслав слушал, застыв. Если так, что же это означало?.. «Никто не может перед ними устоять!»

— Эта… Эта ведьма, она что, на самом деле мавкой была, да? Что она вам говорила? Вы хоть имя-то знали её?

— Подожди, государь. Ничего она не говорила, она с нами никогда не беседовала. Она и языка нашего сперва не понимала, потом только научилась. Называлась она Отрадой! — Велижана даже усмехнулась. — Да, Отрадой… Ну а муж её, мельник, после свадьбы скоро взял, да и помер; мы уж не знали, то ли она сама извела его, то ли Божья воля… Только теперь я поняла, что это она, Отрада, руку приложила!

— Да зачем же этой вашей мельничихе, хоть она и ведьма, мужа своего травить? — пожал плечами Полоцкий.

— А неизвестно! — сверкнув глазами, выговорила Велижана. — Вот только вскоре после смерти мужа, положила она глаз свой нечистый на парнишку молодого да пригожего, сына старосты — и как стала его обхаживать. Влюбилась, видать. А он… Ну что же, юнец молодой да глупый! А тут баба красивая — очей не отвести, горячая, что дьявол. Ну и поддался Ждан, будущий мой супруг, стал к ней, Отраде этой, захаживать. Я-то с ним тогда ещё и не переглядывалась, ничего не знала!

— И что же дальше?

Велижана помолчала.

— В селе все, кроме Ждана, Отрады этой сторонились: кто боялся, кто ненавидел, едва не плевали вслед. Чувствовали, что гнать бы её надо! А вот Ждан её жалел, друзьям своим обижать не позволял. Они там всё хотели с нею побаловаться — так он запретил, а кто с ней что худое сотворит, будет, мол, с ним дело иметь, самолично! И вот однажды Отрада-мельничиха расчувствовалась, да и сказала Ждану, что он один защитник ей, никого больше нет во всём белом свете! И просила её не бросать, потому как он ей люб — вот только жениться и детей иметь им никак нельзя!

— Это почему же? — спросил Всеслав, чувствуя дрожь по всему телу.

— А говорила ему Отрада-мельничиха, что свекровь её — вот уж та колдунья-ведьма настоящая! Мол, она свою невестку Отраду ненавидела, убить хотела! И убила бы, если бы та не сбежала! А когда сбежала она, прокляла свекровь всех её будущих дочерей, внучек, правнучек! И когда она, Отрада-то от свекрови бежала, она как раз дитя под сердцем носила… Вот и родила она девочку, и поняла, что та — нечистью будет жить, навеки проклята! И все её потомки, что по женской линии пойдут! Она, девочка-то, красива была, как бесовка: вся в мать. И ещё что-то с ней странное происходило, только это уж я не ведаю…

— Что же стало с её дочерью? — прошептал Полоцкий.

— Ждан говорил, Отрада её в лесу оставила! Мол, хотела убить, да рука не поднялась уничтожить малое дитя. И оставила: та, по слухам, выжила и тоже замуж вышла, да дочь родила. Так и пошло-поехало… А Отрада всё скиталась одна по земле, везде на её красоту охотники находились! И всегда она знала, что если выйдет замуж да зачнет дитя, придётся ей мужа убить, дитя новорождённое в лесу бросить…

— А зачем же мужа?..

— Да вот, боялась, что увидит муж, кого родила, так всё и поймёт. Вот и убивала полюбовников своих, прежде чем те догадаются. И ещё: ей нельзя было долго среди одних и тех же людей находиться: ведь она сотни лет не старилась! Как была молодой и красивой, так и оставалась! Значит, рассказала Отрада Ждану моему всё, как на духу; клялась, что только мужнина кровь на ней, что это всё проклятье виновато! А вот свою дочь малую или внучку она убить не смогла, ни за что бы не стала! И ещё, узнала Отрада, что её свекровь-ведьма тех девочек ни одной не бросила — они ей стали как родные. Всех она себе забирала: кого из дому родного, кого в лесах подбирала. Ну они и правда ей внучками-правнучками приходились… И ни одну проклятье не миновало! Все они раскрасавицы писанные, что глаз не отвести, все умели кто зверем, кто птицей, кто рыбой обращаться! А когда приходили к людям, заманивали путников в чащу к себе — те за ними что одурманенные шли — и там, в глуши лесной убивали, да в озёрах лесных топили… И ведьму ту, старшую, настоящую, почитали Матушкой!

Наступило молчание. Велижана встала, подошла к князю и положила руку ему на плечо.

— Государь?

— Значит, Злата…

— Да. Точно не скажу, кем твоя Злата Отраде-мельничихе нашей приходится, но видать, и она их тех. Она тебе про них ничего не говорила?

— Нет. — Полоцкий тяжело вздохнул. — Злата не такая, как они все! Она вообще не желала жить мавкой. И говорить про то очень не любила.

Всеслав посмотрел на тёмный, худо освещённый двор за окном, где вяло копошились по хозяйству «оборотни поневоле». Всё они делали неумело, кое-как, ибо плохо видели в темноте, и по ночному времени чувствовали себя усталыми, неуверенными. А с рассветом они опять обратятся волками — тощими, измождёнными, с грязной шерстью. И будет это длиться до тех пор, пока жив хотя бы один из них…

— Велижана, а отчего та Матушка-ведьма возненавидела свою невестку, ты знаешь?

— Ждан говорил, Отрада у свекрови требовала её колдовству научить, а та отказалась. Говорила, мол, это не шутки, нет в тебе способностей, а только, быть может, в какой из дочерей твоих али внучек проявится — если её, матушкина, кровь пересилит. И тогда Отрада стала учиться тайком, подглядывать, какие та травы собирает, какие зелья смешивает. Свекровь из дому уйдёт — так невестка сейчас в её снадобьях рыться. А то по пятам за ней следовала, чтобы подсмотреть да научиться. Та её предупреждала много раз, не помогло! Вот и наказала, чтобы впредь не самовольничала.

— Кое-чему, видать, Отрада эта всё же научилась… — пробормотал Всеслав.

— Конечно! Нас-то она обратила! — жёстко усмехнулась Велижана. — Кабы училась получше, быть может мы бы и не были такими, как сейчас. И, если бы не прибили Отраду односельчане, соседушки наши, может и