Читать книгу - "Душа на замену - Рада Теплинская"

сказать, её состояние выглядит скорее… лучше, чем описывал мне Льер Минас. — Голос сделал паузу, а затем добавил с сарказмом. — Или, возможно, оставленных мной припасов было недостаточно для нужд вашего дома?

По моей спине пробежал холодок, напрягая мышцы. Я подавила инстинктивное желание резко поднять голову и вместо этого осторожно, едва заметно подняла глаза, стараясь не выдать своего растущего любопытства. От того, что я увидела, мне захотелось то ли радоваться, то ли горевать. Он был высоким, крепко сложенным и безупречно одетым. Он был значительно выше обычного мужчины, даже выше моего опекуна Виллема, который и сам был мужчиной внушительного роста. Он выглядел немного старше Виллема, возможно, ему было под сорок или чуть больше, но, в отличие от светловолосого Виллема, этот мужчина был жгучим брюнетом. Его тёмные, почти чёрные, слегка волнистые волосы доходили до плеч и были искусно уложены, обрамляя лицо, на котором в данный момент читалась едва сдерживаемая ярость.

Его тёмные, резко изогнутые брови, которые люди называют «домиком», были глубоко нахмурены, а в ярких, пронзительных голубых глазах, казалось, сверкали молнии. Я почувствовала огромное облегчение, осознав, что его гнев, к счастью, был направлен не на меня. Его губы были сжаты в тонкую, напряжённую линию, а скулы резко очерчены и напряжены от возмущения. Грубые, несколько суровые черты его лица ещё больше подчёркивала лёгкая, почти аристократическая щетина. И всё же, несмотря на ощутимую, почти пугающую силу его эмоций, он был бесспорно привлекателен.

Однако по-настоящему моё внимание привлекла его уникальная магия. Она окутывала его яркой, живой аурой, мерцающей пульсирующими алыми вспышками, словно угли в скрытой кузнице. А из ноздрей невидимого дракона, который, несомненно, был с ним связан, медленно поднимались в воздух густые и тёмные кольца дыма, такие мощные и яркие, что я невольно задалась вопросом, не воспламенится ли его богато сшитая одежда.

Пока я наблюдала за ним, меня осенило: этот грозный человек был не кем иным, как Льером Айрелом, моим новым хозяином и опекуном. Теперь моя судьба была в его руках. Он прервал бессвязные попытки Льера Виллема объясниться властным жестом, означающим «не обращай внимания». Не посоветовавшись и не вступив в преамбулу, он объявил о своём решении: он заберёт меня с собой завтра. Его прежний график и весь план, очевидно, были изменены в одностороннем порядке. Виллем, добавил он, получит оставшуюся часть оговоренной суммы завтра утром, прямо перед нашим отъездом. После этого меня бесцеремонно выпроводили, велев собрать вещи и отдохнуть перед дорогой.

Я решила, что страх перед будущим может подождать до завтра. Сегодня у меня были более насущные дела — нужно было провернуть одно дельце. Вернувшись в свою комнату, где меня уже с нетерпением ждала Лиссия, мы достали прочный деревянный сундук и в сотый раз проверили его содержимое. Ранее, по моей просьбе, Лиссия отважно отправилась на кухню и в кладовую и вернулась с большим количеством сушёного и копчёного мяса, сытных колбас и свежего хлеба. Всё это я аккуратно сложила в свой «чудесный» маленький рюкзак — на вид обычную сумку, которая, как ни странно, вмещала гораздо больше, чем можно было предположить, глядя на её размеры. К припасам добавилась прочная бутылка с водой. Моя старая поношенная одежда тоже нашла себе место в рюкзаке, потому что я знала: если мой план побега сработает, такая практичная одежда будет гораздо уместнее, чем любое новое облачение. Я повесила в шкаф более подходящую для путешествия одежду и лёгкий плащ, чтобы можно было быстро собраться. Договорившись с Лиссией, что обед будет готов примерно через час, я решительно зашагала вперёд. Моя ближайшая цель: раздобыть достаточное количество червей и шушерок. Сегодня вечером у меня были очень продуманные планы.

Даже когда Лиссия принесла обед, я думала только об одном вопросе, который вертелся у меня на языке: отдадут ли мне спокойную лошадку, ту самую, на которой я так хорошо тренировалась? Конечно, вероятность была ничтожно мала, но, как говорится, за спрос денег не берут. Я уже предвкушала, как задам этот вопрос льрам Виллему или Айреллу, когда представится подходящий момент.

Вид еды на подносе, который принесла Лиссия, вызвал у меня такой искренний, почти первобытный восторг, что я почувствовала себя «довольной как слон», как говорят в моей родной глубинке. А как же иначе? Мои маленькие сокровища были надёжно спрятаны: извивающиеся жирные черви в банке, накрытой тряпкой, теперь покоились в прохладной тени под ванной, а шушерка — моя маленькая пушистая сообщница — ждала своего часа в тесной, но уютной коробочке, спрятанной в дальнем углу гардеробной. Рядом с ней, как верные стражи, лежали сухарики, предназначенные для дальнейших «диверсий».

Тех крошек, которые я уже успела разбросать по комнате Мердока мне показалось катастрофически мало для задуманного. Мой взгляд скользнул по флаконам со снотворным и сильнодействующим зельем от запоров, которые, словно невинные брат и сестра, стояли в ряд на столе среди прочей аптечной мелочи. Драконица, моя неизменная спутница, не могла успокоиться от переполнявшей её радости, её внутренний восторг был настолько силён, что даже мешал мне спокойно есть, вибрируя в моих мыслях и согревая грудь.

Скучать до самого ужина мне не дали. То Лиссия, то сам льер Виллем забегали в комнату, словно по конвейеру, чтобы проверить и перепроверить, все ли вещи я собрала, дать очередные, порой весьма путаные указания и, конечно же, напомнить, что сегодня мы ужинаем намного раньше обычного, чтобы с утра быть готовыми отправиться в долгий путь. Вся эта суета только подогревала моё предвкушение и одновременно раздражала излишней опекой.

36

Ужинать нас пригласили в малую столовую — небольшое, но элегантное помещение. За столом нас было всего трое: я, льер Виллем и льер Айрелл. Из нас троих только мой новый опекун, льер Айрелл, казался абсолютно спокойным. Его проницательный взгляд не выдавал ни малейших признаков волнения, и ел он с невозмутимым достоинством. Виллем же нервничал, его движения были резкими, а речь — быстрой. Он то и дело пытался положить мне в тарелку побольше еды, его интонации были нарочито сюсюкающими, а проявления «любви» и заботы казались настолько наигранными, настолько фальшивыми, что я едва сдерживала усмешку. Под этим пристальным, изучающим взглядом льера Айрелла я буквально давилась каждым куском, пытаясь сохранять невозмутимый вид.

Когда этот мучительный ужин наконец подошёл к концу, меня милостиво отпустили спать, а сами опекуны, как я и ожидала, перешли в гостиную, чтобы обсудить оставшиеся важные вопросы за рюмкой коньяка. Это был мой шанс.