Читать книгу - "Белая ворона - Стейси Мэри Браун"

хватки. Он затянул ткань, прижав мои ладони друг к другу так, что заныли кости. — Пожалуйста.

— Пожалуйста — что? — произнёс он тихо, хрипло и насмешливо.

Я подняла на него глаза, сама не понимая, о чём молю.

— Ты доказала: нельзя верить, что моя крольчиха не сбежит. — Он завязал путы и сильно дёрнул. — Этого я допустить не могу. Как и твоих криков о помощи. — Он взял другую полосу и поднёс к моему рту.

Страх свился внутри, я вспыхнула злостью и стала отбиваться, пока он протягивал ткань между моими губами.

— Не-е-ет! — промычала я, брыкаясь и размахивая руками, но ничто, казалось, его не останавливало.

— Зря тратишь силы. — Он потащил меня к коврику перед пустым камином. — Ложись.

Глубокая ярость потрескивала в груди, наполняя меня ядом. Я не подчинилась. И не подчинюсь.

Белая Ворона никогда не преклоняет колен.

Он усмехнулся, словно перед ним был непослушный ребёнок. Взял длинную полосу ткани и привязал мои запястья к железной перекладине на камине, где обычно висели кочерга и веник. К сожалению, и того и другого не было.

Он ещё раз проверил все путы и посмотрел на меня сверху вниз.

— Будешь вести себя хорошо, пока меня нет?

Он оставит меня? Куда он собрался?

Он начал было отворачиваться, но остановился и подошёл ко мне.

— Отвечая на твой вопрос… если бы я хотел снова её трахнуть, я бы трахнул. — Казалось, он придвинулся ещё ближе. — И они всегда хотят вернуть меня в свою постель. Я вылизываю им киску, пока они не ослепнут от наслаждения, а потом трахаю, пока не потеряют сознание.

От его слов по мне мгновенно прокатился жар, собираясь между бёдер.

Он развернулся, подхватил седельную сумку и тяжело вышел из комнаты. Я услышала, как щёлкнул замок, как сапоги спускаются по лестнице; я осталась связанной наедине с его заявлением.

Под веками жгли горячие, злые слёзы. Под кожей всё зудело: со мной было что-то очень не так. С вечера помолвки, когда весь мой мир рассыпался, ничто не казалось правильным.

Опустившись на коврик, я смотрела на поблекшие нарисованные руны на руках. Наивность, ещё жившая во мне, когда Ингрид наносила их перед ужином в честь помолвки. Материнские советы о брачной ночи с Бринденом, пока Сарина за её спиной сдерживала смех, зная, что нам известно куда больше, чем ей.

Из груди вырвалось рыдание; мучительная память о Сарине рвала меня на части. Не хватало утешающей заботы Ингрид. У меня никогда не было матери, человека, который любил бы меня безусловно. Ближе всего к этому была Ингрид, но и она держала меня на расстоянии. Белая Ворона должна была стоять выше всех. Звание — подать на шее, плата, которая день ото дня становилась всё тяжелее.

Только Сарине было насрать на мой титул. Она закатывала глаза каждый раз, когда мне кланялись, фыркала, когда кто-нибудь называл меня «госпожа».

Я хотела домой. Чтобы мы снова стали маленькими девочками, бегающими по лесу, не ведающими взрослых бед и обязанностей. Чтобы видеть, как отец прячет улыбку, когда мы, дети, возвращаемся грязными, полными рассказов. Он хотел бы отчитать меня, сказать, что я должна соответствовать титулу, но Сарина всегда отвлекала его, заставляла вместо этого рассмеяться.

Со временем смех исчез; отец стал холоднее и строже, отрезая меня от любви, которую прежде проявлял. Мне приходилось искать её в критике и требованиях. В редкие мгновения, когда он смотрел и говорил со мной мягче.

Истощение разрушило защиту, позволив горю наконец поглотить меня. Я дрожала, захлёбываясь слезами, по-настоящему оплакивая Сарину, отца, свою жизнь, зная, что не переживу того, что ждёт впереди.

Чего бы это ни стоило, я не могла позволить себе попасть в Ночное королевство.

В ушах раздался скрежещущий звук, вырвав из глубокого сна: я лежала на коврике, свернувшись тугим клубком. Опухшие глаза с трудом открывались, от обезвоживания раскалывалась голова, мочевой пузырь был полон эля. Уличный фонарь отбрасывал тусклый свет в окно без занавески.

Я не помнила, как уснула. Тело больше не могло сопротивляться усталости, поглощавшей его и утягивавшей туда, где боль хоть немного отпускала.

Замёрзшая и с телом ломящим от боли, я заставила себя полностью открыть глаза, осматривая пустую комнату: его фигуры на кровати не было.

Где он?

Звук жевания постукивал по барабанным перепонкам, напоминая крыс, грызущих мешки с зерном, которые мы хранили на кухне дома. Я разглядела крошечную фигурку, грызшую ткань у моего рта.

— Какого хера? — Я резко поднялась; оно пискнуло, упав на пол.

Кляп упал на пол, освободив язык. Я разинула рот, глядя на похожее на веточку существо, которое моргало огромными чёрными глазами; тонкие корешки вились на голове и теле, как младенческие волоски.

Половины руки не было.

— Хугин-Мунин, — прошептала я. — Ты тот самый, из башни… — Я умолкла, вспомнив, как остальные его обижали. — Как ты здесь оказался?

Он склонил голову, будто пытаясь понять. От него донеслось щебетание, похожее на мурлыканье.

— Ты шёл за нами?

Он наклонил голову в другую сторону, глядя на меня огромными тёмными глазами.

— Сумка, — сказала я себе, глянув на стол, куда северянин поставил её раньше. — Ты был в седельной сумке, да?

Он щёлкнул, обнюхивая ткань на моих запястьях.

— Кто ты? — В лесах Дневных земель немало существ, но таких нет. Он и правда выглядел как оживший корешок или веточка.

Изо рта веточки высунулся крошечный серый язычок, лизнул ткань; существо замурлыкало, затем широко раскрыло рот, показав огромные для своего тела клыки.

— Блядь! — Я подскочила, когда зубы вонзились в путы на запястьях: он с яростью впился в них, милое с виду создание одичало, пожирая узы. Испугавшись, что он примется за мою плоть, я с визгом отдёрнула руки.

Испуганно щёлкнув, он бросился под кровать: резкие движения его напугали. Я сразу пожалела о своей реакции. Изодранная ткань ещё держалась на запястьях, привязывая к камину, но ещё несколько укусов — и она порвётся.

— Эй? — Я заглянула под кровать. — Прости, что испугала тебя.

Тишина.

— Пожалуйста, вернись. Я тебя не обижу. Обещаю. — Никакого ответа. — Пожалуйста? Можешь съесть сколько угодно ткани.

Из-под кровати донеслось едва слышное щебетание, и он снова выглянул.

— Да, — подбодрила я. — Всё хорошо.

Он робко придвинулся ближе.

— Обещаю больше так не делать. Ты просто застал меня врасплох, — говорила я, пока он медленно появлялся из-под кровати. Огромные оленьи глаза смотрели настороженно.

— Вот. — Я опустила к нему связанные руки. — Ты любишь есть ткань и шнурки, да?

Он снова обнюхал путы, попробовал языком.