Читать книгу - "Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду - Маккензи Рид"

— Надежда, — задумчиво произносит он. — Какое чисто верхнемирское слово.

Он запускает руку в карман фартука и выгребает оттуда горсть крошечных баночек размером не больше моего ногтя с такими же крошечными пробками. Изнутри исходит мягкое голубое свечение.

— Я бы посоветовал тебе пересчитать их, но не уверен, что тратить на это время в твоих интересах. Приближается рассвет.

— Рассвет? — Неужели я провела на Ночном рынке столько времени? Но Люк же предупреждал, что время здесь течет по-другому. Мне нужно найти его и выбраться отсюда, пока не стало слишком поздно.

Хазаар ссыпает горсти крошечных банок в рюкзак Люка. Ближе к верху есть отдельный кармашек с отделениями для ручек. Я аккуратно вставляю туда склянки, жалея, что у меня нет чего-нибудь для их защиты.

— Некоторые из них — мои лучшие души, так что передай своему Люку, чтобы в следующий раз он подбирал товары с умом, — наставляет Хазаар. — Работяги высшего класса.

— Души в этих банках… настоящие души?

Люк действительно называл их банками с душами, но с трудом верится, что те самые существа из поезда могут сжаться до таких крошечных, призрачных форм.

— О, разумеется. — Хазаар продолжает шарить по карманам фартука в поисках новых банок. — Это наша главная валюта. Их можно держать в банках для торговли или выпустить на волю, чтобы они исполнили твое поручение. Но убедись, что дело уже ждет. Если выпустить их без какой-либо работы, они рассеются и наконец обретут вечный покой. А ты пустишь на ветер хорошие деньги. К тому же это здорово подрывает экономику.

Несмотря на все те ужасные поступки, что эти души совершили при жизни, от мысли, что их будут использовать целую вечность, у меня к горлу подступает тошнота. Прежде чем я успею сделать какую-нибудь глупость — например, разбить горсть банок о булыжную мостовую, — я застегиваю рюкзак молнией.

— Было приятно иметь дело, — произношу я, закидывая на плечо ставшую заметно легче ношу.

Хазаар улыбается, но из-за его невидящих глаз эта улыбка кажется зловещей.

— Взаимно.

Я делаю шаг из шатра, и мой нос снова во что-то врезается — уже во вторую грудь за сегодняшний вечер.

— Ты здесь, — голос Люка звучит так, будто он удивлен моему успеху, что одновременно приятно и оскорбительно.

— Я уже начала думать, что ты меня бросил, — лгу я, чтобы скрыть вполне реальный страх, затаившийся на задворках сознания: а вдруг призраки всё-таки добрались до него.

— Мне пришлось сначала разобраться с духами, а потом я столкнулся с… кое-какими другими неприятностями, — говорит он.

— Эти неприятности неподалеку, — перебивает Хазаар, поднимая палец, чтобы призвать к тишине. Снаружи палатки проносятся тяжелые шаги, сопровождаемые недвусмысленным грубым рычанием Джинсовки.

— Он побежал туда!

Мы с Люком расслабляемся только тогда, когда шаги за пологом затихают, сменяясь далекими отголосками музыки, треском костров под котлами и бульканьем зелий.

— Они ушли, — констатирует Хазаар, поворачиваясь к нам спиной и продолжая помешивать зеленую жидкость. Фатальность. — Я тебя помню.

Стоящий рядом со мной Люк напрягается.

— О?

— Твой голос, — произносит Хазаар, не прекращая размешивать варево. — Твой запах. — Он подносит ложку так близко к лицу, что я задерживаю дыхание, уверенная, что она вот-вот коснется его губ. Вместо этого он глубоко втягивает воздух, улыбаясь какому-то неуловимому аромату. Среди сотен запахов, борющихся за первенство в тесном пространстве, невозможно понять, что именно привлекло его внимание. — Твое дыхание.

— Тогда ты знаешь, что я друг, — говорит Люк. — Приближается рассвет, нам нужно уходить.

— Это точно, — соглашается Хазаар. — Песочные часы вот-вот перевернутся.

Шестнадцать

— Что это за хреновы загадки? — спрашиваю я Люка.

— Расскажу, когда выберемся отсюда. — Люк закладывает такой резкий поворот, что мои заплетающиеся ноги едва не подкашиваются. Заметив, что я чуть не шмякнулась носом в грязь, он плавным движением перекидывает мой дорожный баул со своего плеча обратно на мое. — У нас есть минуты, может быть, секунды до рассвета. Если мы не успеем…

Он резко останавливается, и я со всего маху врезаюсь ему в спину. Любой обычный человек отлетел бы назад, но Люк едва покачивается.

— Зачем ты…

— Похоже, вы куда-то спешите, — раздается насмешливый голос. Я выглядываю из-за спины Люка — и тут же жалею об этом. Джинсовка во всей своей волосатой, адско-гончей красе преграждает нам путь, а по бокам его поддерживают еще три создания столь же мускулистого телосложения. Они скалят зубы, точь-в-точь как одичалые псы.

Люк извлекает на свет свой обсидиановый клинок. Я следую его примеру.

— У меня есть послание для твоего босса, — говорит Люк. — Передашь ему, Бадульф?

Ухмылка на лице Джинсовки — Бадульфа — становится еще шире.

— Полагаю, ты сможешь передать его лично, когда мы наконец швырнем тебя к его ногам. И девчонку тоже.

— Забавно. Именно высокомерие погубило Зекииля, когда он захлебывался кровью на конце моего клинка, пока я сбрасывал его с крыши мчащегося поезда. Жаль, что ты не составил ему компанию.

Глаза Бадульфа мечутся к небу.

— Думаю, мы воссоединимся довольно скоро.

— Для меня это недостаточно скоро. — Люк делает выпад, полоснув кинжалом. Бадульф ждет атаки на себя, поэтому у него нет времени отреагировать, когда Люк резко разворачивается и проводит клинком дугу прямо по горлу адской гончей слева от себя. Тварь даже не успевает завопить, как рассыпается в вихре черно-сливовых теней.

Остается четверо, включая Бадульфа, и все они разом наваливаются на Люка. Чувствуя себя абсолютно беспомощной, я сжимаю рукоять кинжала, пытаясь выгадать момент, когда смогу хоть чем-то помочь. Несмотря на неравные силы, Люк держится великолепно. Он сражается как герой боевика, уворачиваясь от ударов в молниеносных пируэтах и снова бросаясь в гущу схватки с неизменно готовым к бою клинком наперевес. Еще одна адская гончая обращается в тени, на мгновенье скрывая их всех за пеленой.

Несмотря на свинцовые тучи над головой, небо светлеет. Рассвет близко. Рассвет уже здесь.

— Люк! — кричу я, пока он смертельным ударом разит еще одну гончую. — Нам нужно уходить! Небо!

Он бросает взгляд вверх, и этой секундной отвлеченности оказывается достаточно для Бадульфа и оставшейся гончей, чтобы наброситься на него. Его кинжал вылетает из рук, со звоном отскакивает от булыжников и падает на открытый грунт за пределами рынка. Выход из Ночного рынка. Мы так, так близко.

Люк все еще пытается отбиться локтями, и я принимаю волевое решение — бросаюсь им на помощь. Я далеко не так быстра и координирована, но мне удается оставить глубокую рваную рану на боку безымянного пса. Тварь взвывает, когда