Читать книгу - "Осторожно! Дракон на перевоспитании - Любовь Белых"

вышел и быстро захлопнул за собой дверь. Встал у неё очень провокационно. Соблазнительно. В контексте соблазна для моего любопытства.

От меня что-то прятали!

– Врёшь! – прошипела я. – Ну-у, или я всё-таки уже овдовела. Где граф, лекарь?

Глава 37

– Граф захворал?

В повисшей тишине коридора этого жуткого замка вопрос Барнса прозвучал донельзя оглушающе.

Я уставилась на паренька во все глаза, гадая, так ли он хорошо притворяется или действительно не в курсе, что что-то рядом происходит… да вот за этими дверями и происходит!

Я была просто уверена в этом.

– Полагаю, там не женщина. Полагаю, там графа вообще нет. – задумчиво протянула я. – Там стоит моя кастрюля с супом. Или уже без супа. – принялась рассуждать вслух. – Значит, Батра граф тоже принял. Впустил в свои комнаты. Тебя впустил, принял… Бойкот объявлен только мне. – подвела итог своим размышлениям. – В проходной комнате его нет. Прятаться ему от меня смысла нет никакого. Мой суп шедеврален и идеален! Расстройством граф не может страдать в эту минуту, даже если слопал всё, что я отдала Батру. Выходит, моего мужа там нет. И он не выходил в коридор. Мы слышали, как кто-то входил в комнату. Он поднимался по лестнице… Окно! – меня осенила догадка. – Граф что, в окно от меня… вышел?

– Сэйма, я… – мой несостоявшийся любовничек вздохнул и уставился мне, кажется, на кончик носа. – Ты почему не следуешь моим рекомендациям? – мгновенно переключился на другую тему лекарь. – А ты куда смотришь, паршивец? Я кому рекомендации давал?!

– Ты мне на Барнса голос не повышай. – прикрикнула я. – Ну-ка, отойди от двери!

– И не подумаю! – заявил наглец. – Идём, я сам для тебя отвар приготовлю.

Ч-чего? Нос совсем лучше не становился, видимо.

– А что это ты мне растыкался? – возмущённо засопела я, старательно придерживаясь своей темы разговора. Я не могла позволить этому прохиндею заговорить мне зубы и сбить с толку. – Как же госпожа, графиня, милая, м? Выкал. Слова какие красивые говорил. Высокопарные. Заковыристые. Культурные! Теперь я просто обязана попасть в эту комнату! Что-то у вас там какой-то странный мужской клуб!

– Нет, Сэйма, идём. – наглец схватил меня за локоть и натурально потащил по коридору.

– Куда? Стоять! – растерявшись, я запоздало дала отпор, попросту наступив мужчине на ногу и перехватив его кисть. – Не пойду я с тобой никуда. Я тебе не верю! Что ты стоишь, Барнс?! Помогай!

– Я всё понимаю, Сэйма. Всё принимаю. Доверься мне, так будет лучше для всех… – горячий шёпот подействовал на меня как разряд тока.

Я вздрогнула и уставилась на мужчину, боясь даже предположить, о чём он вообще говорил.

– Господин, я думаю, это неприемлемо к графине! Немедленно отпустите её! – м-да, не такой помощи я ждала от своего юного друга.

Хоть бы в бороду ему вцепился!

– Отпусти меня, я сказала. – завопила я, задохнувшись на последней гласной.

Перед глазами полумрак затянуло тьмой. Густой, дымчатой, вихрастой. Будто чёрное пламя перед моими глазами замелькали какие-то символы и рисунки на пожелтевшей бумаге. Очень жирные чёрные чернила замерли и снова дрогнули. Я не сразу поняла, что это дрожала рука, в которой находился ворох небольших листов.

– Я хочу услышать твоё мнение, Кияр. – голос графа раздался резко, непозволительно близко. Он словно стоял позади меня, да ещё и склонившись к моему правому уху.

– Теперь я понимаю, почему вы даровали мне помилование. Мне стоило раньше понять, что Сэйма любит вас, а я… – дрожа и немея, произнесли, казалось бы, мои губы.

– Сэйма – дарийка! Вся их суть в подлости и жестокости! – безжалостно припечатал муж. – Если тебя это утешит, то я получил перевод только что. Ты второй, кто это читает, Кияр. Думаешь, написанное – правда?

– Я… Я не знаю, граф.

– Что так неуверенно? Сильно очарован её красотой? Здесь всё написано более чем ясно – Кияр – мой луч света в этом царстве холода и тьмы. Он мой друг. Моё спасение. – принялся читать с листа дракон, нарочито добавляя экспрессии и позёрства в свой голос.

– Как мне сохранить его сердце, если моё принадлежит графу… – дочитал за графа лекарь, отведя руку с листом в сторону.

Перед глазами застыл край какой-то металлической конструкции. Листы снова взлетели вверх и застыли сбоку, закрывая мне весь обзор.

– Вам совсем её не жаль? Здесь каждая строка пропитана болью…

– Мы не можем быть уверены в том, что это правда!

– Но вы захотели, чтобы я это прочёл. Чтобы я узнал то, что здесь написано обо мне. Полагаю, вами либо двигала ревность, когда вы принимали это решение, либо… любопытство. Если всё написанное здесь – правда, моего отношения к Сэйме это не изменит. Если ложь… Вы ведь меня помиловали. Так будьте ещё более милосердны! Отпустите нас с Сэймой! Освободите девушку от её тягостного бремени…

– Ты, верно, рехнулся? Забыл, с кем говоришь?! Она пишет, что одарена! Чем? Что у неё за дар? Здесь упоминается богиня, но я о такой не слышал. Всё написанное здесь очень похоже на правду! – листы из моих рук наглым образом вырвали и даже толкнули меня в плечо. – Мне нет никакого дела до её чувств! Здесь и про ворона сказано! Что за дар? Что она видит? Как мы это упустили? Ты ведь осматривал её вместе с другими пленными! Это ты сказал, что у неё нулевой магический потенциал! Ты меня подвёл!

– Магический… – вздох сорвался из самых недр моей души. – Если верить этим записям, то она одарена божеством. И если это правда, то у неё не магический дар, а божественный. Можете, мне не верить, но в ней не было и нет ни капли магии. Нет даже внутреннего резерва. Если вы немного усмирите свою злость, то поймёте, что будь это неправдой, то яды бы на неё действовали иначе. Как минимум, ей бы потребовалась гораздо большая доза…

– Выясни это! Как можно скорее. Ты же её луч света! – язвительно выплюнул дракон, встав перед моими глазами. – Если тебе хоть сколько-нибудь дорога её жизнь, ты выяснишь это к завтрашнему вечеру. Нет? Она умрёт! И если ты меня предашь…

Видение буквально вытолкнуло меня в реальность, что обрушилась на мою голову мощным потоком холодной воды.

Я взвизгнула, дёрнулась в сторону, да грохнулась с подоконника, успев схватить Барнса за рукав его рубахи. Ткань предательски затрещала и поползла уродскими стрелками и дырами между моих побелевших пальцев.