Читать книгу - "Мертвый принц - Лизетт Маршалл"

бесконечная мгла неуспокоимых сомнений; я проверяла замок снова и снова, пока почти не расплакалась от усталости, и когда наконец рухнула на колючий соломенный матрас, далеко за полночь, мои сны были ярки от яростного оранжево-золотого пламени огнерождённых.

Я проснулась на рассвете. Даже недели недосыпа не могли сдвинуть укоренившиеся за всю жизнь ритмы моего тела.

Замок всё ещё был заперт.

Конечно, был — осознание этого навалилось на мои конечности, словно тяжесть многодневной усталости. В тусклом утреннем свете, просачивающемся между дверью и порогом, казалось почти немыслимым, что могло быть иначе.

Ты и твои навязчивый идеи, ведьмочка…

Я выругалась про себя, натягивая штаны и собирая ножи, голова затуманена усталостью. О чём я вообще думала? Пережить ещё один день в компании Дурлейна и так будет непросто; сделать это, поспав всего четыре часа, — куда, куда хуже. И ради чего? Теперь, когда я рассматривала всё это здраво, было кристально ясно, что Беллок мог бы прожечь эту дверь одним движением руки, с замком или без и, к слову о Беллоке…

Нам нужно было убираться отсюда к чёрту.

Не время медлить и корить себя; этим я смогу заняться позже. Сначала нужно убедиться, что к тому моменту, как мы доберёмся до горы Гарно, всё ещё будет принцесса, которую можно спасти.

Внизу Дурлейна не было видно, зато Фроде уже суетился между мечами и мёртвыми оленями, гладко выбритый и модно одетый, как и прошлой ночью. Лорд Гиврон купил мне новую лошадь, сообщил он, чтобы заменить ту, что, к сожалению, сломала ногу накануне. Я должна отнести своему хозяину завтрак и поесть сама, а затем меня ждут в конюшнях, чтобы подготовить наших коней.

Мой хозяин.

Я даже не смогла выжать из себя должного чувства злобы. Облегчение было слишком сильным, по крайней мере, не придётся ещё один день быть прижатой к нему в седле.

После того, что, чёрт возьми, произошло прошлой ночью, эта извращённая пародия на близость была бы, мягко говоря, неловкой.

Кухарка смерила меня мрачным взглядом, когда я проскользнула на кухню, явно не умиротворённая тем объяснением, которое Кьерсти дала моему отсутствию. У двери меня уже ждал большой поднос. На нём стоял завтрак, достойный королей — хлеб с мягким сыром и укропом, два яйца с жидкими желтками, небольшая тарелка ягод, а рядом стояла миска каши, комковатой и водянистой, без единой ложки мёда.

— Для тебя и его милости, — сказал мне рыжеволосый брат Кьерсти, глядя извиняюще, когда передавал еду.

Я выдавила улыбку.

— Спасибо.

Я ведь не сопротивлялась.

Я терпела. Я подыгрывала. Единственный способ выжить в мире, где само моё существование было преступлением и где шансы всегда и везде были против меня… и затем я толкнула незапертую дверь в комнаты Дурлейна и обнаружила, что они пусты; из-за двери ванной доносился звук льющейся воды.

Его горячие ванны.

Его маленькие роскоши.

Та самая причина, по которой я застряла здесь, таская его завтрак, спя на неровных соломенных матрасах, покорно улыбаясь людям, которые обращались со мной как с грязью, и ярость вспыхнула в моих жилах с такой внезапной яростью, что я едва не задохнулась.

Я с грохотом опустила поднос на стол, достаточно сильно, чтобы тарелки и ножи зазвенели. Похоже, никто не услышал; как акт неповиновения, это было жалко недостаточно.

Это было глупо. Непростительно глупо. Если ты дашь отпор, они сделают тебе ещё больнее — я знала, я знала, и всё же…

Я застыла, уставившись на шкафы и ничего не видя, пока мои мысли переворачивались вверх дном.

И всё же прошлой ночью я попыталась подыграть и Дурлейн за это меня осадил. Я извинилась, когда решила, что должна была, вчера утром и он велел мне прекратить. Я позволила ему взять поводья с того самого момента, как он вытащил меня из тюрьмы Свейнс-Крик, и вместо того чтобы оценить мою покорность, он заявил, что я должна вносить свою долю.

Выходило, что моё отсутствие сопротивления раздражало его ничуть не меньше, чем нож, который я приставила к его горлу. И если это было так…

Я посмотрела на поднос.

Я посмотрела на дверь ванной.

Я взяла свой завтрак тихо, осторожно и сбежала.

К чёрту всё это. Если Дурлейн будет удивлён, обнаружив на своём столе лишь миску безвкусной каши, когда выйдет из ванны, что ж, это исключительно его проблема.

Глава 10

Новая лошадь оказалась пятнистой серой кобылой по кличке Пейн, и один жизнерадостный конюх сообщил мне, что это сокращение от «Заноза в заднице». Она понравилась мне сразу.

К тому времени, как Дурлейн появился внизу, Смадж и Пейн уже были осёдланы, а дорожные припасы уложены; он выглядел, как всегда, по-гивронски, в своём роскошном чёрно-фиолетовом сюртуке. В его весёлости чувствовалась раздражительная нотка, наводившая на мысль о жестоком похмелье, но он едва взглянул на меня, расплачиваясь; когда Фроде поинтересовался, пришёлся ли ему по вкусу завтрак, о каше не было сказано ни слова.

Это одновременно успокаивало и тревожило.

Я всё ещё ощущала вкус ягод на задней части языка, когда мы садились в седло. Хуже того, я всё ещё чувствовала это тревожное, сбивающее с толку возбуждение от того, что устроила неприятности, и, несмотря на всю глупость, несмотря на нервное предвкушение, стягивавшее мои внутренности в узел, это неразумное воодушевление было почти столь же притягательным, как декадентская сладость моего завтрака.

Дурлейн не произнёс ни слова, пока мы не оставили трактир на несколько улиц позади, пока высокая дубовая фасада и её зелёные стеклянные окна не исчезли из виду за рядами соломенных крыш. Лишь тогда гордые, надменные линии выражения Гиврона сошли с его лица, уступив место холодной решимости, к которой я была куда более привычна, и все следы его вымышленного похмелья исчезли разом.

Я приготовилась.

Но всё, что он сказал, его отточенный профиль резко вырисовывался в бледном утреннем свете, было:

— Мы направляемся в поместье Одайн. Есть предложения?

Ни слова о каше.

Это звучало как ловушка.

И всё же он, наконец, рассказывал мне больше о месте назначения, которое должно было удержать его сестру вне досягаемости его отца, и это, по всей видимости, означало, что он не собирается сбросить моё мёртвое тело в канаву у дороги?

— Под поместьем Одайн, — осторожно сказала я, не до конца веря, что мне удалось так легко выйти сухой из воды, — вы имеете в виду усадьбу, в которой последние пару лет жил тот дезертировавший генерал Аверре, я