Читать книгу - "Божественная судьба - Морган Би Ли"

хранительница бросает взгляд туда, куда Крейн смотрит глазами, полными вожделения. — Сайлас поможет. Он хочет пить, — добавляет она с усмешкой.

Это последняя капля для кровавого фейри, прежде чем он поднимает Мэйвен с кровати и тащит ее в ванную. Включается вода, но мы все слышим еще один из ее восхитительных вздохов, когда Крейн делает с ней что-то ужасное.

— О боги, эти звуки, которые она издает, убьют меня, — стонет Фрост, падая на кровать.

Он так и не удосужился полностью раздеться, но Децимус обнажен, как в день своего рождения, и счастливо вздыхает, закидывая руки за голову. — Не обнадеживай меня, профессор Ледышка.

— Пошел ты, ящерица.

— Черт возьми, я только что оттуда, — ухмыляется Децимус. — И теперь сладкий аромат ее киски отправит меня в лучший сон в моей гребаной жизни.

Фрост начинает протестовать, что оборотень будет спать на полу, потому что он слишком большой, чтобы поместиться на этой кровати со всеми остальными, но все мое внимание переключается на боль, которая расцветает по всему телу. Мои метки загораются, когда напряжение в животе подсказывает мне, что в Лимбе что-то не так.

Я не могу справиться с этим. Я могу только терпеть это.

Спасения нет.

Воспоминания снова меняются, дразня и мучая меня, когда я переживаю все заново. Мое безрадостное детство. Пустые годы, предшествовавшие тому моменту, когда я увидел ее на сцене. И наконец, тьма, поглотившая меня после того, как Мэйвен испустила свой последний вздох.

Когда она ушла, я жаждал хотя бы малейшей ее тени.

Но я терпеть не мог напоминаний.

И вот, когда я наткнулся на один из храмов Синтич, выслеживая убегающего некроманта, горечь пробилась сквозь возведенные мной стены.

Она собиралась стать моей музой.

Теперь, когда ее не стало, храм, куда мы должны были пойти на ритуал, издевался надо мной.

Последовали недели хаоса, когда я наполнял храмы манией, наблюдал, как священнослужители набрасывались друг на друга, и наблюдал, как верующие впадали в безумие. Я уничтожал всех, кто пытался войти в ныне оскверненные храмы, пока, наконец, все не прекратили попытки.

Наказать богов за то, что они забрали мою дорогую хранительницу, стало моим высшим приоритетом.

Пока она не нашла меня.

Сама Смерть.

Скрытая во тьме, с косой в руках, в то время как невыразимый страх исходил от самого ее существа, Синтич нашла меня в храме Арати. Невозможно было спастись от богини грез, проскользнув в царство грез, и нигде больше нельзя было укрыться от ее гнева.

Снова начинается агония от другого воспоминания, мое собственное подсознание душит меня, пока продолжается это бесконечное наказание. Спасения никогда не будет.

Но в этой пытке существует моя хранительница. Даже оцепеневший и погребенный под тяжестью моего собственного разбитого существования, я не могу сопротивляться даже самым жестоким воспоминаниям о ней.

16

Мэйвен

Оказывается, ошейник, который ДельМар надел на Бэйлфайра, чтобы тот не перекинулся, был не единственным, который он принес в Эвербаунд несколько месяцев назад.

Ашер Дуглас исцеляет мою сломанную руку и следы укусов, но Эверетт не замечает, что заклинатель использует священную магию поскольку занят попытками накинуть одеяло на наготу Бэйлфайра. Ему приходится повторно замораживать дракона-оборотня, когда Не-Бэйлфайр немедленно пытается сжечь ему лицо.

— Его задница все еще на свободе, — указывает Ашер.

Эверетт бормочет что-то о том, что оборотни — голые идиоты, прежде чем взглянуть на наемника. — Передай сообщение командиру Децимусу. Сообщи ей, что дикий дракон был найден и находится здесь. Скажи ей, что я сообщу ей новости при необходимости, или если у нее возникнут дополнительные вопросы.

Как только Дуглас покидает кабинет бывшего директора Херста, Эверетт показывает мне другие зачарованные ошейники в одном из ящиков стола. Все, о чем я могу думать, это о том, как унизительно было для Бэйлфайра носить его на публике, как обычное животное.

Он чертовски сексуален, когда надевает ошейник для меня в спальне, но мысль о том, чтобы надеть его на него прямо сейчас, когда он даже не в себе и на самом деле похож на неразумное животное, сводит мой желудок.

— Либо это, либо держать его замороженным. Если только у тебя нет идеи получше, — тихо говорит Эверетт, опускаясь на стул рядом со столом директора.

Мы оба вымотаны. Весь замок пропах дымом. Было трудно пробраться в промерзший кабинет директора так, чтобы меня не заметили реформисты, пока они убирали последствия нападения дракона.

Бэйлфайр теперь заморожен от шеи, лед запечатывает его рот, чтобы он не извергал еще больше огня. Его глаза все еще представляют собой драконьи щелочки, которые светятся первобытным безумием.

Если он вернется, то снова станет более крупной мишенью. Возможно, охотники все еще ищут его.

Поддержание его в такой форме дает мне больше шансов достучаться до него.

Я беру один из кожаных ошейников и изучаю его. Я не вижу рун, но поскольку мы не могли снять его, когда он носил его в последний раз, пока я не использовала магию ревенанта, чтобы уничтожить его, я подозреваю, что на нем есть старинное запирающее заклинание мономей. Это простое, но надежное заклинание, благодаря которому только тот, кто запер неодушевленный предмет, может открыть его.

Это означает, что если мы не найдем другого ревенанта, владеющего неограниченной разрушительной магией, только я смогу снять этот ошейник, как только он будет на нем.

— Разморозь ему шею, — бормочу я.

Как только он крепко, но не слишком сжимается вокруг горла Бэйлфайра, мы с Эвереттом ведем моего дикого оборотня в свободную квартиру в западном крыле. Утомительно тащить туда сопротивляющуюся массу мышц, и еще утомительнее делать каменную комнату огнеупорной. Эверетт наконец-то растопил лед, окружавший мою пару, после того, как мы заперли его на ночь.

После еще нескольких минут блуждания по замку, чтобы меня никто не увидел, мы добираемся до нашей старой квартиры квинтета, поскольку комнаты Эверетта были разрушены.

Когда мы заходим внутрь, я смотрю на помещение, которое я делила со своим квинтетом. Боги, кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я была здесь. В последний раз я видела ее как раз перед тем, как мы с моим квинтетом отправились в бега.

До того, как мы все были связаны друг с другом, а затем также быстро разорваны.

Зная мою безукоризненно опрятную пару, мне, вероятно, следует принять душ, прежде чем к чему-либо прикасаться. Но когда я направляюсь в ванную в одном из коридоров, Эверетт хмурится, подхватывает меня на руки и уносит в спальню с кроватью размером под квинтет. Он осторожно укладывает меня на