Читать книгу - "Душа для возрождения - Опал Рейн"

несправедливо. В той темнице его спутали очень крепко. Захватчики позаботились о том, чтобы зафиксировать все подвижные суставы, гарантируя, что он не сможет даже вырвать себе конечности, чтобы сбежать.

Разве это само по себе не доказывало, насколько он грозен?

— Если мы сначала пойдем на юг, это прибавит всего пару дней пути. На севере из-за лесов больше тени, и там ближе горные хребты. Зато к югу от Покрова тянутся бескрайние поля. Это значит, что там меньше Демонов и… — она покосилась на него. — Северный сектор Истребителей демонов гораздо обширнее. Наверняка из «Крепости Загрос» уже разослали почтовых птиц во все отделения гильдии с моим описанием и списком преступлений. Порой человек с луком и стрелами, прячущийся в тени, опаснее Демона. Ты даже не услышишь приближение собственной смерти.

— Но я не могу умереть, — возразил он. По крайней мере… не так легко.

— Зато я — могу, — она улыбнулась, произнося эти слова, но улыбка не затронула ее глаз. — К тому же, представь, что они промахнутся и лишь ранят меня. Твоя кровь вскипит, и ты впадешь в неистовство, верно? Несчастные случаи случаются, но лучше сделать всё, что в наших силах, чтобы их предотвратить.

Инграм решил оставить этот спор и просто идти за ней, вынужденный замедлить шаг до черепашьего темпа, чтобы не обгонять. Ее дыхание было резким, она явно прилагала усилия, но ни разу не сбавила темп своего решительного марша. Всё это время ее плечи были расправлены, спина прямая, а голова гордо поднята.

В конце концов Инграм немного отстал, чтобы иметь возможность свободно и незаметно рассматривать ее. Он старался ступать бесшумно — и лапами, и руками, — пока не оказался почти вплотную к ее спине, и принюхался.

Того собственнического запаха на ней больше нет, — подумал он, вдыхая ее сладкий аромат и едва не содрогаясь от удовольствия. Когда она ласкала меня, то, что вышло из моего тела, пахло похоже.

Может, поэтому она и не хотела, чтобы этот запах оставался на ней — чтобы он не мог оставить свою собственническую метку? Почему нет? Инграм не считал себя таким уж плохим.

У него был довольно красивый череп по сравнению с другими Мавками. У него не было клацающих острых клыков, а рога не были высокими и устрашающими — напротив, они были довольно крепкими и приземистыми. Он был единственным из знакомых ему существ, у кого был клюв. Он полагал, что эти отличия делают его лучше других.

Он зашел с другой стороны и снова украдкой вдохнул ее запах. Он был бы не прочь перекрыть этот сводящий с ума аромат своим собственным, гарантируя, что никто другой не сможет его почувствовать. Напротив, всем будет напоминать о ней только его присутствие.

Я не знаю, как это сделать, и даже не понимаю, почему мне этого хочется.

Его взгляд скользнул по холмикам груди, по округлости ее зада и снова поднялся к узкой талии. Он счел всё это незначительным, вместо этого оценивая ее бедра и бицепсы, чтобы понять, достаточно ли она сильна, чтобы выжить в этом путешествии вместе с ним.

Он посмотрел ей в лицо, отмечая светлую кожу, белые шрамы на левой стороне и приставшую грязь. И хотя ей явно всё еще требовалась ванна, он не мог не признать, что она привлекательна.

Пожалуй, даже… самая красивая из всех людей, что он когда-либо видел.

Возможно, это мнение основывалось лишь на том, что она была добра к нему, спасла его, подарила невероятное наслаждение своими прикосновениями и разделяла его цель. К тому же ее глаза были подобны холодной воде, но в них таилось такое тепло, что даже солнце казалось прохладным в их присутствии. Их обрамляли длинные, загнутые рыжие ресницы, напоминавшие ему о зимнем рассвете над замерзшим озером. Он помнил, как сидел рядом с Алероном на заре, наблюдая за солнцем под укрытием его большого и тяжелого крыла.

Края его зрения вспыхнули синим, когда груз скорби ударил его, словно сорвавшаяся ледяная глыба, вонзившаяся прямо в грудь.

Эмери вздрогнула и подняла руку, защищаясь от солнца, пробивавшегося сквозь деревья.

— Уже утро? — простонала она, щурясь. — Сколько же ты бежал, прежде чем мы остановились? Неудивительно, что Линдиве было непросто нас найти.

Линдиве? Это было настоящее имя Ведьмы-Совы? Раньше он его не слышал… или, возможно, был слишком отвлечен и не слушал.

Серебристый голос Эмери вырвал его из плена мыслей, возвращая к изучению новой спутницы.

Лес расступился, открывая край обрыва. Шум воды, плещущейся, пенящейся и несущейся внизу, обрушился на его чуткий слух. Солнце ярко светило, пока она вела их вдоль обрыва — вероятно, в поисках места для переправы, — хотя он мог бы с легкостью перепрыгнуть эту расщелину.

Инграм разглядывал ее тень и то, как она плясала позади нее, когда боковым зрением заметил нечто блестящее. Его глаза вспыхнули мягким желтым светом — смесью радости и любопытства.

Не в силах сдержаться, заинтригованный увиденным, он протянул руку и схватил это. Эмери шикнула и дернулась, когда он зажал в когтях копну ее волос; его глаза засияли еще ярче от этого завораживающего зрелища.

Он поворачивал голову то так, то эдак, чтобы получше разглядеть всё мимо клюва, наблюдая, как ее волосы переливаются дивными осенними красками. Желтый, как солнце; золотой, как земля; оранжевый, как закат; и красный, как пламя.

Я никогда не видел таких красок у живого существа. По крайней мере… не у тех, кто был жив, стоял на солнце и на расстоянии вытянутой руки, позволяя поиграть с собой.

— Ой! — вскрикнула она, когда он поднес длинные, волнистые, но спутанные пряди ближе к черепу, чтобы рассмотреть их во всех деталях. Она извернулась, обернув волосы вокруг его кулака, чтобы повернуться к нему лицом. Схватившись за прядь у самого затылка, она попыталась вырвать ее. — Зачем ты дергаешь меня за волосы?

— Они выглядели очень красиво на солнце, — ответил он, не видя в этом никакой проблемы. — Я хотел рассмотреть поближе.

— Это было правда больно, — прохрипела она, снова потянув на себя.

О. Он разжал кулак, позволяя ей высвободить прядь из своих когтей.

— Я не хотел причинять тебе боль.

Тем не менее, секунду спустя он обхватил ее лицо ладонями, заметив, как солнце отражается в ее глазах, заставляя их сиять, словно кристаллы. Оранжевые ресницы, обрамлявшие их, блестели точно так же, как и волосы, и он не мог не поддаться их очарованию.

В этот миг она буквально светилась. Такая яркая и полная жизни.

Он никогда не видел ничего более чудесного.