Читать книгу - "Душа для возрождения - Опал Рейн"

взгляд глаза в глаза был самым безопасным способом — будто это был монстр, который прыгнет, если за ним не следить, — она наконец набралась храбрости и отвела глаза. Эмери заметила, откуда он появился: в паху разошелся шов или щель, где чешуйки смыкались идеально, скрывая тайное место.

Она видела, что орган находился под сильным давлением из-за его неестественно скрюченной, связанной позы. Должно быть, он выпал просто из-за того, как сильно Инграм выгнулся. Отлично, если бы она знала об этом, возможно, не стала бы вплетать его хвост в свою ловушку.

Она подумывала отпустить его, чтобы дать органу скрыться, но передумала.

Сейчас он был возбужден, а значит, хотел секса. Она довела его до этого состояния, и было безопаснее закончить дело, чтобы он не вздумал использовать свой агрегат на ней.

Она поджала губы, но тут же расслабилась, услышав быстрые вздохи удовольствия Инграма и его низкий стон, когда на самом кончике вздулся пузырек предэякулята.

Его член теперь казался обжигающе горячим, скользким и распухшим. Он начал ритмично раздуваться в ее руках, а затем слегка опадать — пульсация была гораздо сильнее, чем у человека.

Боги, она просто хотела, чтобы это поскорее закончилось. Она чувствовала себя так, словно доит корову.

Эмери двигала руками быстрее, лихорадочно. Лишь бы этот Странник кончил и она смогла перестать тискать его странные, пугающие части тела. Я окончательно спятила.

Инграм издал резкий скулящий звук, и она замедлилась.

— Черт. Тебе больно?

— Не останавливайся, — он попытался податься вперед, но едва смог сдвинуться на дюйм. Его грудь тяжело вздымалась от частых, возбужденных вдохов. — Хорошо…

— Ладно. «Хорошо» — это хорошо. — Что она вообще несет?

Однако ей следовало воспринять тот скулеж как предупреждение. Особенно когда он напрягся, издал еще один звук и замер.

Она едва успела вскочить на ноги, чтобы не быть облитой первой же струей семени, выплеснувшейся из него под его искаженный крик. Она продолжала двигать руками, позволяя семени литься на землю между ее ног, и старалась не пялиться на то, как много из него вышло.

Ей даже пришлось пошире расставить ноги, чтобы растущая лужа не коснулась ее сапог.

Ее руки теперь были настолько мокрыми, что хлюпанье стало еще громче, и она перестала работать руками только тогда, когда в течение нескольких секунд больше ничего не выходило.

Я выдоила его досуха. О боги, я выдоила яйца Сумеречного Странника досуха. Я сумасшедшая. Это безумие.

Она наконец отпустила его и вскинула руки вверх. Пятясь назад, как от бешеного зверя, она не знала, что делать дальше. Мне что, попытаться запихнуть его обратно? Она сомневалась, что это сработает; скорее всего, он просто выпадет снова.

Она взглянула на его лицо и заметила, что его глаза стали темно-фиолетовыми. Он лежал мешком, тяжело дыша, а по телу пробегали мелкие судороги — отголоски пережитого оргазма.

— Ты… ты теперь спокоен?

— Д… а, — прохрипел он, и в его голосе сквозило удовлетворение.

— Если я тебя отпущу, ты обещаешь не причинять мне вреда?

Ей нравилось, что он, кажется, не лгал в обещаниях и искренне старался их держать.

— Обещаю.

Эмери подскочила к нему и быстро разрезала путы, чтобы его тело больше не было так сильно выгнуто. Она оглянулась, чтобы убедиться, что его хозяйство вернулось на место, и с облегчением увидела, что оно скрылось — хоть и медленно, и довольно неопрятно.

Эмери сняла с него все веревки, включая ту, что была на клюве. Затем она отошла на безопасное расстояние и закрыла лицо руками.

Фу-у! Она размазала странную смазку по щеке и губам. Это стало последней каплей, повергшей ее в настоящую панику.

Меня трясет, — подумала она, отнимая ладони и глядя на то, как они дрожат перед ней. — Меня никогда не трясет.

На глаза навернулись слезы, дыхание стало хриплым и прерывистым. Когда она попыталась успокоиться, сделав глубокий вдох, из ее груди вырвался болезненный крик, и она схватилась за ноющие ребра.

Она отвернулась и прислонилась к дереву. Она была на грани гипервентиляции от стресса и тревоги, когда Инграм начал подниматься на четвереньки.

Белое парящее существо, приземлившееся прямо перед ней, напугало ее до смерти, заставив подпрыгнуть, но зрение начало двоиться. Голова кружится. Ей нужно было дышать. Ей нужно было унять сердце, которое, казалось, вот-вот остановится.

Каждый вдох ощущался как лезвие бритвы в легких, и в то же время бок горел огнем. Пальцы онемели, в груди было жарко, в голове — туман.

— Вы далеко убежали. Прости, что мне потребовалось столько времени, чтобы найти вас, — произнесла женщина, которая помогла им раньше.

Откуда она взялась и как упала с неба, Эмери не знала. И в тот момент ей было всё равно.

Пожалуйста, — мысленно взмолилась она. — Пожалуйста, скажи, что она не видела, как я ему дрочила.

Она пошатнулась, стараясь уйти подальше от нее и от монстра, которого освободила. Уйти подальше от безумия того, что она только что сделала со Странником, и от множества моментов — дней, — приведших ко всему этому.

— Ты в порядке? — спросила женщина, приближаясь к Эмери. — Если ты ранена…

Эмери оттолкнула ее руку, когда та сочувственно коснулась ее плеча.

— Я не могу дышать, — она закашлялась, чувствуя, как горло перехватывает. Она схватилась за шею, и влага от смазки Мавки размазалась по коже, отчего всё стало еще хуже. — Я не могу дышать!

Женщина забежала вперед и крепко схватила ее за плечи, заставляя посмотреть на себя.

— Какого цвета мои глаза? — спросила она, и Эмери уставилась на нее, ее собственные голубые глаза метались из стороны в сторону.

Каким-то образом Эмери нашла утешение в их сверкающей глубине.

— К-карие, — выдавила она.

— А небо?

Она посмотрела вверх.

— Ч-черное.

— Какое сейчас время суток?

— Ночь.

— Как тебя зовут?

— Меня… — она вздохнула, когда наконец смогла сделать нормальный вдох. — Эмери.

С каждым вопросом и ответом в груди становилось чуть свободнее.

Она жадно ловила ртом воздух, сосредоточившись на лице женщины: ее смуглая кожа была гладкой, чистой и фарфоровой, хотя Эмери думала, что она будет в крови. Ее брови были высоко подняты, но изгиб их был мягким, а скулы — четкими, но женственными. Эмери наблюдала за тем, как ветер играет с ее темными кудрями-пружинками, рассыпавшимися вокруг ее изящного, но властного лица.

Ее полные губы с едва заметной розовой каймой по центру приковали ее внимание, когда женщина попыталась дышать вместе с ней, для нее — чтобы задать нужный ритм. Эмери была так благодарна за то, что кто-то просто помогает ей существовать в момент, когда