Читать книгу - "(не)бездушные - Мира Штеф"

Я смотрела Горецкому прямо в глаза, с вызовом и без страха, возможно впервые с момента похищения. Он тоже держал зрительный контакт, будто проверяя, говорю ли я правду. В эти секунды я не чувствовала себя малышкой рядом с ним. Я ощущала себя равной ему и бесстрашной! На мгновение даже показалось, что я смогу все преодолеть и со всем справиться!

Резко, в пару движений, Горецкий оторвался от стены и схватил меня за плечи, тесно прижимая наши тела друг к другу. Я не успела даже моргнуть, не то, чтобы среагировать. И тут вся моя уверенность в себе куда-то испарилась, возвращая все эмоции обратно! Меня сдавил захват Горецкого. Единственное, что я могла, так это дышать через раз сбившимся дыханием.

Шаг назад — и я вовсе оказалась прижатой к стене. Я ошеломленно смотрела чудовищу в глаза, слегка приоткрыв рот. По телу прошла легкая дрожь, доходя до затылка и растворяясь там. Горецкий перевел взгляд на мои губы и шумно выдохнул. Я заметила, как дрогнул его кадык и он часто задышал, сжимая пальцы на моих плечах, прижимаясь ко мне еще теснее. В моменте я поняла, что я не пытаюсь вырваться или сопротивляться ему, просто стояла как вкопанная. Мне не казались противными его руки, его близкое присутствие и исходящий от него запах. Мое тело словно ждало, что же будет дальше, не нарушая таинственный момент. Ничего подобного ранее я не испытывала даже близко: чувство, что ты кому то нравишься, страсть, желание и острота момента!

— Ты играешь с огнем, детка… — прошептал мне в губы Горецкий так, что я почувствовала его горячее дыхание.

Я не понимала, о чем он говорит, особенно сейчас, когда мои губы оказались почти рядом с его губами.

— Я не играю… — только успела произнести я и Горецкий впился в мои губы быстрым и напористым поцелуем.

Глава 33

Я не отвечала ему взаимностью, но и не сопротивлялась, давая полный доступ к поцелую. Мерзких ощущений, как тогда в старом доме, у меня не возникло, а скорее наоборот. Вместо того, чтобы оттолкнуть Горецкого и воспротивиться его поцелуям, я стала прислушиваться к ощущениям внутри. Скользкость его языка, шарящего во рту, мягкость губ и шумное дыхание вызывали по телу волны мурашек. Я чувствовала, как все его мышцы напряглись, все его тело было натянуто, как струна, как и у меня самой. От новых ощущений меня потряхивало, и я обрадовалась, что Горецкий крепко меня держит. Он искусно владел моими губами, подминая их, покусывая, а затем нежно проводил по ним языком. Горецкий попытался найти мой язык, который я неосознанно прятала поглубже, но я так и не смогла позволить им соприкоснуться. Однако мужчина не отступал! Меня эта напористость привела в чувство. Я встрепенулась и попыталась увернуться от следующего поцелуя, отворачивая голову в сторону. Лопатки от упора в стену начали побаливать. С той силой, с которой меня сжимал Горецкий, меня запросто можно было сломать!

— Не надо… — прошептала я тихо, надеясь на то, что все прекратится.

Услышав мою просьбу, Горецкий остановил свои попытки завладеть моими губами, нехотя отвлекся от меня, но не отпустил, прижимаясь ко мне напряженной грудью. Он тяжело и шумно дышал, словно пробежал километр в быстром темпе. Я же стояла с опущенными по швам руками, справляясь с интенсивным сердцебиением и нахлынувшим чувством стыда!

Господи… Что это вообще было? Возможно ли такое! Сколько ему лет? Не меньше сорока пяти! А мне? Девятнадцать! Разница в два раза! Он взрослый мужчина, а я молодая девушка, которая ни разу не была в отношениях — ни в серьезных, ни в каких бы то ни было!

Я бы и дальше занималась самобичеванием и испепелением себя, если бы у Горецкого в заднем кармане брюк не зазвенел телефон. Это прервало неловкую ситуацию и спасло меня. Мужчина убрал от меня руки, оставив стоять на месте, достал мобильный и посмотрел на экран. Его взгляд тут же поменялся. Из затуманенного и горящего от страсти, вмиг он превратился в гневный и испепеляющий! Лицо исказила неприязнь к человеку, который был на другом конце провода.

Горецкий раздраженно схватил меня за локоть и грубо потянул за собой, уводя в соседнюю комнату. Я еле успевала перебирать ногами, пытаясь не споткнуться в огромных тапочках. Как и в прошлый раз чудовище за секунду изменил свое настроение и расположение ко мне! Втолкнул в комнату, громко хлопнул по стене ладонью, включил свет и быстро вышел, закрывая за собой дверь. Я тут же подскочила к ней и прижалась ухом, вслушиваясь в происходящее за стеной.

— Я думал, ты будешь активнее себя вести! Все же дочь твоя! А ты сопли на кулак наматываешь! Небось и сопляку своему слезы подтираешь? — послышался злорадный голос Горецкого. Я услышала слово «дочь» и сразу поняла, что звонит мой отец! Сердце, казалось, подпрыгнуло к горлу, то ли от радости, то ли от страха, что я могу ошибаться! — Не дождался я тебя в нашем месте, уехал, извини! Планы поменялись!

Горецкий говорил уверенно, развязно, явно довольный собой!

— Я хотел сделать то же самое, что ты сделал с моим сыном, только у тебя на глазах! Чтобы ты все видел и прочувствовал, как теряешь единственное, что держит тебя на этом свете!

Я слушала его страшную речь, затаив дыхание… Внутри похолодело. Я пыталась вслушиваться в разговор, но слова перекрывал громкий стук сердца, от которого закладывало уши. Разговор не закончился, Горецкий помолчал и снова заговорил:

— Не тебе мне ставить условия, Дима! Ты не в том положении!

Это точно мой отец! Неужели у меня появится надежда быть спасенной?

— А ты имел на это право? — продолжил Горецкий, вероятно выслушав то, что сказал мой отец. С каждой фразой голос чудовища становился все громче и злее. — Ты действовал по закону? Нет, Шарапов! Ты уничтожил моего сына, не разобравшись во всем! А ты уже знаешь, что Олег не был тогда виноват! Его жестко подставили, твои шавки вбросили тебе в уши очередное дерьмо, а ты и рад этому!

Горецкий говорил такое, от чего у меня волосы встали дыбом. Я услышала то, что мой мозг отказывался воспринимать как реальное!

— Чего я хочу? — с издевкой переспросил Горецкий. Помедлил и продолжил: — Хочу твою дочь! Что? Я мог бы ее убить еще пару часов назад! И признаюсь, я собирался это сделать! Что поменялось? Передумал! Я оставлю ее себе!