Читать книгу - "Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду - Маккензи Рид"

в какую бы аллею я ни свернула, я неизменно возвращаюсь туда, откуда начала. Я попала в петлю. Мне нужно вернуться к торговцу свиными копытцами или хотя бы к женщине с крыльями. По крайней мере, они не были частью этой ловушки.

Теперь, когда я это поняла, я чувствую это физически. Наэлектризованный воздух — это не просто признак надвигающейся бури. Вокруг пульсирует невидимый ток, удерживающий меня в этом вихре.

Мой взгляд цепляется за узкий просвет между двумя палатками. В отличие от ослепительных красок и суеты заколдованного круга, эта аллея тонет во тьме. В другое время я бы избегала таких мест стороной, но сейчас я бросаюсь туда, не обращая внимания на тех, кого отталкиваю на бегу. Я проскальзываю между навесами в темный переулок, а безумная музыка за спиной наконец стихает.

Я явно оказалась в другой части рынка. Палатки здесь старые и грязные, их цвета поблекли или настолько заляпаны, что кажутся черными. В отличие от непрекращающегося шума на остальной территории рынка, здесь тихо. Люди ходят, низко опустив головы, словно боятся привлечь к себе внимание. На смену праздничному ажиотажу пришла атмосфера строжайшей секретности. Проходя мимо одной из палаток, я заглядываю внутрь и замечаю вывеску: «Кровь девственницы».

Я не замечаю человека прямо перед собой, пока с размаху не врезаюсь в чью-то мохнатую грудь.

— Ой! — выдыхаю я.

— Простите…

Мои слова обрываются, когда я смотрю на лицо, скалящееся надо мной. На лицо существа, с которого я своими глазами видела, как оно свалилось с хвоста поезда в облаке крови.

— Простите? — переспрашивает монстр в джинсовой куртке, преследовавший нас с Люком в поезде, и его ухмылка растягивается, обнажая пожелтевшие клыки. — Кажется, для извинений уже поздно.

Пятнадцать

— Из меня вырывается писк. — Как ты…

— Выжил? — перебивает Джинсовый. Его фирмовая куртка теперь залита темной кровью. — Что-то мне подсказывает, твой дружок не с тобой, м?

— Он мне не друг, — я стараюсь держать голос непринужденным. — И да, он где-то рядом. Тебе стоит пойти поискать его.

— С чего бы мне это делать, когда у меня есть то, что приведет его прямо ко мне?

— Во-первых, я не «то», — говорю я, грозя ему пальцем. — Во-вторых…

Я срываюсь с места и беду по зловещему переулку. Он кричит мне вслед, и его шаги служат нежелательным подтверждением того, что он не собирается оставлять меня в покое. Хотя эта часть рынка не так заполнена, как остальная, здесь все же достаточно зевак, чтобы лавировать между ними и получить фору перед Джинсовкой. Он орет позади, расталкивая людей в разные стороны. На данный момент у меня, может, и есть преимущество, но я не смогу вечно уходить от погони. Особенно учитывая, что я так и не выполнила главную задачу, которую поручил мне Люк.

Из темно-бордового шатра появляется адское создание, и я ныряю внутрь. Меня окутывает чувственная музыка, освещение здесь тусклое и направлено на сцену. Женщины танцуют на шестах в нарядах, оставляющих мало простора для воображения. Другие расхаживают по залу, разливая светящиеся жидкости в хрустальные бокалы. Напиток плещется через края, пока клиенты гогочут или наклоняются к танцовщицам, шепча что-то им на уши.

Беглый взгляд через плечо позволяет заметить, как Джинсовый протискивается в входной проем. Я пригибаюсь ниже, надеясь, что он меня не заметит. Судя по внешнему шуму, он ведет себя далеко не так тактично, как я, расталкивая всех подряд. Вокруг поднимаются ропот и жалобы. Когда я смотрю снова, Джинсовка оказывается заблокирован стеной из двух мужчин… или чего-то в этом роде. Они даже выше его ростом, а в воздухе из стороны в сторону рассекают грязные хвосты.

— Ой! — взвизгиваю я, врезавшись в чье-то тело. Чьи-то руки подхватывают меня, не давая упасть, и в темноте вспыхивают ярко-зеленые глаза с вертикальными зрачками.

— Ты в порядке, малышка? — спрашивает одна из танцовщиц. — Выглядишь так, будто увидела призрак. Говорят, они сегодня шастают тут.

— Да, прости, я просто… э-э, немного спешу, и… — я оглядываюсь туда, где Джинсовый пробивается сквозь двух вышибал.

— Этот пёс донимает тебя?

— Можно и так сказать.

— Я могу вытащить тебя через черный ход. — Она берет меня за руку. Ее кожа прохладная и обладает странной текстурой, которую я не могу определить. Она проводит меня сквозь толпу, останавливаясь лишь для того, чтобы подманить двух других танцовщиц.

— Видите вон того пса в джинсовой куртке? — ухмыляется она. — Идите уделите ему немного любви.

На их лицах расцветают злорадные улыбки, и они змейками направляются к нему. Когда мы наконец добираемся до занавеса в задней части невероятно огромного шатра, я бросаю взгляд назад и вижу, как женщины льнут к Джинсовке, который сидит на бархатной тахте с выражением лица наполовину убийственным, наполовину соблазненным. Когда одна из танцовщиц наклоняется, чтобы поцеловать его, желание в нем побеждает, и он усаживает ее себе на коленки.

— Точно сука во время течки, — хохочет женщина, все еще сжимающая мою руку. — Кстати, я Шонда.

— Я Бри, — представляюсь я, когда мы выходим из шатра в переулок, который оказывается еще тише предыдущего. — Спасибо, ты спасла мне задницу.

— И не упоминай об этом. Ненависть к этим псам — то, что объединяет нас всех. К черту этих дьявольских ублюдков.

— Псам?

— Адским гончим, — поясняет Шонда. — Наполовину мелкие демоны, наполовину ищейки — отсюда их навыки выслеживания, ну и избыток волос на теле.

— Я думала, они греки или итальянцы.

Смех Шонды разрывает воздух.

— Возможно, они еще и наполовину смертные. Но поверь, они — чистокровные сосунки рогов. Предоставляю твоему воображению догадаться, какой именно рог они усердно посасывают. — Она подмигивает мне. — Ты здесь новенькая? Заключила сделку с тем, с кем не следовало?

— Вроде того.

Она кивает с пониманием, и вспышка молнии заставляет ее глаза засидеться. Свет озаряет тонкие линии на ее коже. Нет, не кожа — чешуя. Змеиная.

— Что ж, не хочу тебя расстраивать, но если тот парень внутри взял твой след, тебе крышка. Он ни перед чем не остановится, чтобы вернуть тебя главарю.

— Слишком наивно надеяться, что меня и дальше будут так же удачно спасать прекрасные и добрые женщины вроде тебя? — слабо шучу я. Мысль о том, что Джинсовка чует мой запах, вызывает тошноту.

Ее накрашенные красные губы растягиваются в улыбку Чеширского Кота. Она перекидывает через плечо длинные до бедер косы и смотрит на меня, придерживая полог палатки, из которой мы только что сбежали.

— Для смертной у тебя подвешен язык. — Мое лицо, должно быть, вытягивается от удивления.