Читать книгу - "О Богах и золоте - Дженьюари Белл"

дико загораются его глаза — и я люблю, что это из-за меня, что этот тщательно удерживаемый контроль соскальзывает, прямо здесь, на глазах у всех.

— Все, внимание, пожалуйста, — знакомый голос возвышается над гулом толпы, и я отрываю взгляд от Арека достаточно долго, чтобы увидеть Шае на возвышении с музыкантами. Тяжелая сапфировая ткань создает драматический фон там, где она широко раскинула руки, музыканты все еще вокруг нее.

Арек притягивает меня к своему боку, подальше от сильного искушения между его бедер.

— Спасибо, что пришли сегодня вечером отпраздновать соединение пар Арека Хракана, нашего присягнувшего Меча, и Кири Элисон Золотого Языка.

В толпе нарастает гул, и я держу голову выше, отказываясь поддаваться любопытным взглядам, жгущим мою кожу. Меч проводит большим пальцем вверх и вниз по шелковистой ткани моего платья, излучая уверенность.

— С соединением Кири и Арека для Фейри наступает новый сезон. Тот, в котором нас больше не будут охотиться до исчезновения самопровозглашенная богиня в поисках власти. — Голос Шае набирает силу, золотые крупицы ее правды шипят и искрятся в воздухе вокруг нее. Этот странный внутренний звон звучит, мурашки бегут по моей коже в ответ. — Сезон, в котором нам больше не нужно прятаться, а можно восстановить Хеску в ее былой славе вместе с людьми, которые трудятся под ярмом Солы в страхе.

Мое горло сжимается, когда я борюсь со страхом и неуверенностью.

Как, черт возьми, кто-то может ожидать, что я смогу сделать все это?

— Не ты одна, — тихо произносит Арек, и его уверенность слегка успокаивает меня. — Все мы.

— Присоединяйтесь ко мне, чтобы поприветствовать Кири, новейшую из Фейри и предвестницу надежды.

Разрозненные аплодисменты начинаются, вместе с бормотанием, которое заставляет меня расправить плечи, слишком хорошо осознавая, что они, вероятно, обо мне. Аплодисменты нарастают, и я заставляю себя стоять гордо, игнорируя румянец, который, вероятно, горит до самых корней волос.

— А теперь пусть наши почетные гости займут свои места и наслаждаются весельем. — Она хлопает в ладоши, и на секунду я думаю, что она тоже аплодирует, пока богатая синяя ткань за ней не падает, открывая два искусно вырезанных кресла из темного дерева.

Нет, не кресла, троны.

Арек обхватывает меня рукой, увлекая за собой, когда он идет к помосту.

Наконец, мой мозг догоняет, и я выпрямляюсь, заставляя себя сделать долгий, медленный вдох.

Я могу это сделать.

— Нам не нужно произносить клятвы или что-то в этом роде, да? — спрашиваю я его краем рта.

Его смех рокочет у моего бока.

— Нет клятв, которые могли бы быть более значимыми, чем те, что у нас уже есть.

Я слегка напрягаюсь. Точно.

Потому что судьба свела нас вместе, и то, чего хотел каждый из нас, не имело к этому никакого отношения.

— А если я хочу дать клятвы? — спрашиваю я его, моя упрямая жилка отказывается позволить судьбе диктовать дерьмо.

Мои глаза сужаются, и я хмурюсь, потому что не уверена, что наши клятвы научат судьбу уроку, но…

— Это важно для меня. Что мы выбираем, — мягко заканчиваю я.

Он сжимает мое бедро нежными руками.

Одним плавным движением он поднимает меня с земли, усаживая на деревянный помост. Он поднимается по лестнице, ведущей к нему, и я подталкиваю ногой яркий ковер, разложенный наверху платформы, нехарактерно нервничая.

Толпа перед нами счастливо болтает, глядя на нас, но, очевидно, просто наслаждаясь тем, что они вместе.

Лара и Морроу пробиваются к началу, Кейдия и Дарио следуют за ними. Кейдия делает взволнованный маленький взмах рукой, и я улыбаюсь ей, часть моей застенчивости отступает в их тепле.

Рука Меча находит мою, и его ладонь тепла и сильна.

Это заставляет меня хотеть опереться на него, позволить ему держать меня, когда слишком трудно стоять одной.

— Судьба одарила меня парой после столетий одиночества, и я не мог бы пожелать более умной, красивой или доброй женщины. — Слова громом вырываются из него, свежая тишина опускается на поляну. — Возможно, это не наша традиция — давать клятвы на этой церемонии, где мы сейчас собрались, чтобы праздновать, поскольку наш род всегда полностью доверял судьбе. Но я хочу, чтобы моя пара и судьба, что свела нас вместе, знали, что я выбрал бы ее, всю ее, в каждой жизни, к лучшему или к худшему.

Слезы щиплют мои глаза, но в этот раз, боги, в этот раз — они от счастья.

Правда этой клятвы поет во мне, ликующая, позолоченная, совершенная.

Перед его народом, народом, который смотрит на него с обожанием, их внимание — прожектор жара, который соперничает с солнечным лучом.

— Твоя очередь, — мягко говорит он мне, снова сжимая мою руку.

Я никогда не была застенчивой, как мы оба знаем, но когда я смотрю на прекрасного, потустороннего мужчину рядом со мной, а также на оставшихся Фейри перед нами, у меня язык прилипает к горлу.

— Говори от сердца, — голос дракона раздается в моей голове, и я смотрю вверх, ища Хана.

И затем, что самое удивительное, я следую его совету.

— Меня воспитали использовать свои слова как оружие. Ложь была моим клинком. — Я тяжело сглатываю, нервный пот выступает на моих руках. — До сих пор. Мне дали второй шанс, который ставит меня рядом с Ареком Храканом, к лучшему или к худшему.

Странно использовать его полное имя, имя, которое, как я узнала, принадлежало ему только последние несколько недель.

Но правда выливается из меня, не заботясь о моих чувствах.

— Я жила в тени, во лжи и страхе, а теперь я перед вами — женщина, выбирающая измениться. Не из-за предназначения или судьбы, а потому что я выбираю надеяться. Я выбираю надеяться, что правда, произнесенная мужчиной рядом со мной, никогда не изменится, и я клянусь любить его так хорошо, как смогу.

Это не новаторство, не поэзия и даже не романтика — но это правда.

Я могу злиться на него, я могу грустить и чувствовать себя преданной.

Это не отменяет того факта, что я действительно люблю его.

Эти чувства не умерли, когда умерла я.

Яркий свет струится из моей руки, и многочисленные собравшиеся люди ахают как один. Мое сердцебиение учащается, его темп соперничает с музыкантами.

Секундой позже свет тускнеет до бледного свечения, как зимнее солнце или серебристый лунный луч.

Он исходит не из моей руки, а из кольца на моем пальце, того, которое мы чуть не погибли, добывая.

Кажется, что это было вечность назад. Жизнь назад.

И во многих важных смыслах так и было.

Моей человеческой жизнью назад.

— Кири. — Меч произносит