Читать книгу - "О Богах и золоте - Дженьюари Белл"

мое имя, и это не для аудитории незнакомых Фейри, не для наших друзей, не для судьбы.

Нет, это только для меня.

Нежная, мозолистая рука касается моей щеки, и он наклоняется, проводя поцелуем по моему лбу.

Это целомудренно, и все же достаточно мощно, достаточно мягко и осторожно, чтобы у меня подкосились колени.

Я никогда не думала, что мне понадобится осторожное обращение, никогда не думала, что буду такой хрупкой из-за собственных чувств.

Кирпичик за кирпичиком он сносит стены, которые я воздвигла, выманивая меня наружу с тех пор, как я впервые нашла его связанным в той грязной тюремной камере.

Музыка нарастает вокруг нас, и вечеринка продолжается на поляне, гуляющих меньше интересуем мы, чем веселье.

Что меня абсолютно устраивает. Более чем устраивает.

На данный момент я даже не хочу, чтобы мной интересовались. Я устала думать.

— Ты спасла меня, — говорит он, но я знаю, что он думает не о тюрьме. Его взгляд мечется между моими глазами, и сырая уязвимость там лишает меня дыхания.

— Ты тоже спас меня, — говорю я ему, внезапно снова усталая от всего этого. От формальности, от того, что меня выставляют напоказ, от давления их ожиданий. — Извини, что у меня не получились лучшие клятвы после того, как это была моя идея — произнести их. — Я облизываю губы, во рту пересохло. — И еще — и да, я понимаю, сейчас не лучшее время, чтобы спрашивать об этом — почему кольцо светится?

Он ухмыляется мне, его рука опускается с моей щеки на затылок, собственническая и горячая.

— Твои клятвы были совершенны. Ты совершенна…

— Я не совершенна, — я энергично качаю головой.

— Для меня, — заканчивает он, затем подхватывает меня на руки, неся как невесту вверх по ступеням, ведущим к массивным деревянным тронам.

— О, ну тогда у тебя, должно быть, невероятно низкие стандарты, — язвлю я ему, но не могу сдержать улыбку.

Эта версия его, которая подхватывает меня и усаживает на трон рядом с собой как равную, которая смотрит на меня так, будто я повесила луну и подняла солнце… Я не могу отрицать свои чувства к нему.

— Я действительно люблю тебя, — вздыхаю я смиренно. — К лучшему или к худшему, мы застряли вместе.

Он фыркает, приподнимая бровь, когда устраивается рядом со мной. Моя рука снова в его через мгновение, его пальцы переплетены с моими.

— Может, кольцо светится из-за силы этой убежденности. Поистине вдохновляющие слова, Кири. — Сарказм и веселье капают с его языка.

— Спасибо, Арек, — высокомерно говорю я, имитируя его тон.

Еще один смех, хотя когда он замирает на его губах, остается только затянувшийся жар между нами.

— Я все еще не могу в это поверить, — наконец тихо говорит он.

Я слегка поворачиваюсь, склоняя голову в приглашении продолжать.

— Что мне достаточно повезло заслужить твою любовь, несмотря ни на что.

— Ну, мы могли бы винить в этом мой общепризнанно плохой вкус, — говорю я ему, хлопая ресницами. — Или судьбу, или тот факт, что ты из кожи вон лез, чтобы заботиться обо мне последние несколько месяцев, даже когда я сопротивлялась тебе на каждом шагу.

— Определенно плохой вкус, — говорит он хриплым голосом, сжимая мои пальцы. — Ты слишком далеко.

Одним быстрым движением он встает и обхватывает меня руками, поднимая из моего кресла к себе на колени.

— Так гораздо лучше, — рокочет он, проводя пальцами по моим голым рукам.

— Что на тебя нашло? — спрашиваю я, искренне озадаченная этим публичным проявлением нежности. — Сначала ты делаешь больше, чем просто хмыкаешь. По факту, ты говорил со мной больше за последние несколько недель, чем говорил со мной все время, что мы были в пути. А теперь ты посадил меня к себе на колени перед, ну, всеми.

— Ты завладела мной. — Он сжимает мою руку, затем прижимает ее к своей груди, туда, где его сердце. Его взгляд устойчив на моем. — Прямо здесь, Кири. У меня никогда не было шанса.

Мои пальцы сжимают его, прежде чем я отпускаю.

Только чтобы обвить руками его шею, прижимая его ближе.

— Со мной не всегда будет легко жить. — Мой голос приглушен ложбинкой его шеи.

— А со мной? — спрашивает он, заставляя меня фыркнуть.

— Очевидно, нет, — говорю я ему. — И я все еще расстроена из-за… всей этой истории с человеческим жертвоприношением.

Он вздыхает.

— Я знаю.

— Рационально я понимаю, что ты должен был сделать это, чтобы спасти мне жизнь, и что у тебя были веские причины держать это в секрете от меня, но…

— Расстраивайся, любовь моя. Расстраивайся столько, сколько тебе нужно. Для меня будет честью продолжать искупать это, продолжать показывать тебе, как мне жаль.

Я трусь носом о его шею, вдыхая его.

Запахи петрикора3 и сосны достигают моих чувств, успокаивая встревоженную часть меня, утешительные и знакомые.

Как дом.

Когда он начал пахнуть как дом?

С широко раскрытыми глазами я отстраняюсь достаточно, чтобы напиться им.

Мышца на его челюсти подергивается, когда мы встречаемся взглядами, жар распространяется по мне, чем дольше мы оба смотрим.

— Я не смогу просидеть всю эту вечеринку, если ты продолжишь так на меня смотреть, — говорит он рычанием.

Мое тело сжимается от обещания в его словах.

— Вот как? — спрашиваю я, пытаясь звучать самоуверенно, приподнимая бровь — но это выходит прерывистым шепотом, противоречащим моей попытке безразличия.

Самодовольная полуулыбка приподнимает уголок его рта, и его руки обвивают мою талию, притягивая меня к себе, пока моя спина не оказывается вровень с его грудью.

Его сердцебиение такое сильное, что я чувствую его сквозь тонкую ткань моего платья, устойчивый ритм, который еще больше успокаивает меня. По факту, я не думаю, что была такой расслабленной годами. Несмотря на то, что мы оба буквально на троне, на том, что вполне могло бы быть сценой.

Не говоря уже о том, что богиня планирует нашу гибель.

Вздыхая, я опускаю голову обратно на его плечо и закрываю глаза.

Теплое дыхание скользит по моей шее, открытой ему, и дрожь проходит по позвоночнику, когда его губы встречаются с кожей там. Это длится всего секунду, а затем что-то тяжелое и холодное драпируется на моей шее.

Мои глаза открываются, и я поднимаю голову с его плеча, глядя на сверкающее ожерелье, которое он положил мне на ключицы.

Его кончики пальцев касаются моего затылка, убирая мои волосы, когда он застегивает застежку.

— Что это? — Тяжелый красный камень размером с перепелиное яйцо сидит в венке из тщательно вылепленных золотых листьев. Бриллианты мерцают по всей золотой лозе, и весь кулон — захватывающее