Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

– Александр уведомил нас о том, что с тебя вновь пытались снять блок, – на этих словах я закатила глаза: снова упоминание треклятого Драгомира. – Поэтому было принято решение проследить за твоим состоянием до завтра. Копание в воспоминаниях очень истощает даже светлых, не говоря уже о людях.

Виктор откинулся на спинку стула, скрестив ноги, после чего устало потер переносицу и продолжил:

– Мы совершили ошибку, решив привезти тебя сюда раньше времени, поэтому теперь тебе очень опасно находиться как и в поместье, так и дома.

– Это мне известно, папа.

Победно усмехнувшись, я приземлилась на небольшую табуретку с колесиками, стоящую по другую сторону от стола.

– Мадам Бернар сказала, что ты мне хочешь что-то передать, – решила сама завести диалог я, всеми силами пытаясь не смотреть отцу в лицо. Если со взглядами Роспондов я могла потягаться, то с отцовским – без шансов.

– О, так ты уже знакома с Жизель. – Виктор скупо улыбнулся, будто вовсе данному не рад. – А вообще, да. Я хочу дать оберег, с которым темным вампирам или ведьмам красного камня будет сложнее тебя вычислить, особенно во внешнем мире.

Он оттянул черный галстук, туго затянутый на его шее и, нырнув пальцами под темно-синюю рубашку, достал хорошо знакомый мне амулет в виде спиральной руны.

– Это славянский символ рода, – произнес он, снимая серебряную цепочку, на которую было прикреплено украшение с себя. – У каждой потомственной семьи ведьм есть подобные, наша, например, использует этот. Помимо знака плодородия, руна способна защитить от темных сил и различных воздействий, например, порчи или внушения. Еще при помощи подобных оберегов ведьмы скрывают свою энергию, из-за чего отличить их от обычных людей или же каких-либо других существ становится практически невозможным.

Виктор положил руну на стол и несколько раз провел по ней пальцами.

– Я дарю его тебе без каких-либо помыслов, – будто не мне, а оберегу прошептал он. – Теперь надень его и никогда не снимай.

С интересом разглядывая побрякушку со всех сторон, я одним движением закрепила его у себя на шее – замок оказался очень простым и послушным. Вся ситуация вызывала у меня смех. Передо мной будто был не папа, успешный бизнесмен со строгим взглядом, а цыганка с рынка, предлагающая погадать на дальнейшую судьбу и еще даже не взглянув на карты, выкрикивающая: «Порча… Это точно порча!», дабы припугнуть и содрать побольше денег.

Неожиданно область меж ключиц, в которую улегся амулет, начала едва заметно покалывать, однако с каждой секундой боль увеличивалась сильнее и сильнее, обжигая кожу.

– Ай! Оно должно так болеть? – спросила я, одновременно хватая кулон пальцами, и пожалела об этом – ощущения передались и на них.

Папа, вздернув кверху тонкие светлые брови, поднялся с места и подошел ко мне, теперь уже и сам сжимая руну в ладони.

– На тебе использовали внушение, очень сильное, – строго сказал он, начиная попутно что-то нашептывать, кажется, на латинском.

Языками я никогда особо не интересовалась, разве что частично знала французский и английский и то исключительно в пределах школьной программы, поэтому еле слышные слова отца в моем сознании скорее походили на бред сумасшедшего. Когда Виктор прекратил свое «представление», амулет опустился вновь на свое законное место, на этот раз не пытаясь сделать неприятно своему новому носителю. Но несмотря на это, яремная ямка, никак не ожидавшая первой атаки, заметно покраснела.

– Теперь все в порядке, – выдохнул отец, возвращаясь на заветное черное кресло.

– Но, пап, – резко спохватилась я. – Мне сказали, что на меня невозможно действовать внушением даже высшим, – произнесла, припоминая слова Александра про огромную полезность его энергии, заточенной во мне. Хоть где-то она пригодилась.

– Почти невозможно, – поправил меня отец, пальцами же он начал размеренно тарабанить по столу. – Скажи, не было у тебя каких-то провалов в памяти помимо событий в лесу или, может… Было то, на что у тебя резко без весомой причины поменялось мнение. – Немного задумавшись, Виктор добавил: – Возможно, пока ты лежала в больнице, к тебе кто-то приходил? Кто-то очень сильный?

Хмыкнув, я неоднозначно замахала головой. Даже самому главному дураку понятно, что папа намекал мне на Александра. Но как такое возможно? Я же помнила, что Драгомир не делал ничего странного, точнее, жуткого, разве что напугал бедную медсестру. Подняв глаза вверх и закусив щеку до крови, я вспомнила взгляд тетушки Агнессы – мутный и совсем рассеянный. Может, он все-таки наложил на нее внушение? Но ведь не на меня. Хотя в его дальнейшем поведении было что-то не так… И эти глаза, чернющие, как у самого настоящего монстра.

– Тереса? – вывел меня из раздумий отец. – Драгомир к тебе заходил? – уже напрямую спросил он, пронзая меня, к большому несчастью, хорошо знакомым мне взглядом.

Так Виктор на меня смотрел в детстве, когда я вела себя, по его мнению, неудовлетворительно. Отец буквально одаривал меня всем холодом, заключенным в нем, ничуть не жалея. Будучи маленькой, я думала, что, если попытаться соврать в такие моменты, он тут же меня разоблачит и сильно разозлится. Я никогда не видела папу злым, разве что сильно недовольным, но всегда думала, что это куда хуже, чем разъяренная и кричащая мама, разбрасывающая вещи направо и налево.

Решив, что врать уже не имеет смысла, я ответила, стараясь выглядеть невозмутимо:

– Что с того?

– И ты решила это скрыть? – спокойно произнес Виктор, но я чувствовала, что сильно его огорчила. – Хотя забудь, скорее всего, проделки Александра. Можешь идти. По возможности я зайду к тебе завтра, а пока отдыхай.

Удивившись такому резкому концу разговора, я поднялась с шаткой табуретки и, неуклюже развернувшись, поторопилась выйти. Перед тем как темная дверь за мной закрылась, я услышала:

– Постарайся вспомнить, сильно ли ты хотела домой на самом деле, Тереса. И… не доверяй Драгомиру.

На этой ноте я скрылась в глубине долгих и извилистых коридоров, стараясь поскорее найти свою комнату, чтобы скрыться ото всех. Мне необходимо было подумать.

* * *

Разлепив глаза, обратила внимание на непроглядную тьму, стоящую у меня в комнате. Когда я, совершенно растерянная от сказанного отцом, не без помощи Василисы зашла сюда, было около трех часов дня. Час я точно лежала на мягком кроватном матрасе, думая о том, как меня так легло провели. Конечно, совершенно очевидно, что Драгомир наложил на меня внушение: я точно хотела остаться здесь, чтобы выяснить больше информации про бабушку и себя. Еще я вспомнила, как Александр совсем неразборчиво что-то шептал мне на ухо… И пусть я не смогла понять ни слова, скорее