Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

И, – продолжал я, – в общем, я выстроил в голове целый сценарий о том, как ты собираешься завести трехногую собаку, и будешь гулять с ней в каком-нибудь парке, и там подойдет какой-нибудь тип и скажет: «Как здорово, что ты такой добрый – взял трехногую собаку», и ты ответишь: «Да, я просто такой замечательный».

Даже в голове это звучало так себе. Вслух – значительно хуже. Я вообще-то надеялся, что Оливер сжалится и позволит мне замять эту чепуху. Но он, судя по всему, был чрезмерно доволен происходящим.

– И что же я делаю, – спросил он, – после того, как рассказываю незнакомцу, какой я замечательный?

– Ну, очевидно, – сказал я беспомощно, – он отвечает: «Это очень сексуально, давай займемся любовью», и ты бросаешь меня ради Парня-Доброта-Это-Сексуально, и живешь припеваючи, пока меня не находят мертвым под горой коробок из-под пиццы.

Оливер каким-то образом ухитрился выглядеть одновременно растроганно-нежным и дать мне понять, что я несу полную чушь.

– Понимаю, почему эта история тебя так порадовала. Ты всегда любил пиццу.

– Дело не в пицце. – Две секунды назад я был готов говорить о чем угодно другом. Но я зашел так далеко. Я обязан был довести эту безумную историю с трехногой собакой, пиццей и смертью до конца – чего бы это ни стоило. – Дело в том, что… ну, вот мы здесь, и прошло столько лет, и все такое. Так что теперь мы в парке с нашей трехногой собакой, и Парень-Доброта-Это-Сексуально тебя больше не получит… потому что… потому что я.

Оливер долго смотрел на меня, потом перевел взгляд на Спада и сказал с максимальной серьезностью:

– Не волнуйся. Я не позволю папе Люсьену отрезать тебе лапу.

– Он метафорически трехногий, – надулся я.

– Спасибо, – сказал Оливер. – Это очень романтичный способ притвориться, что ты не пялился на того бегуна.

– Что? Нет. Просто наши взгляды встретились в тот момент, когда мы оба смотрели на тебя.

– Смотреть на других мужчин – это нормально, Люсьен. Меня это не задевает. В конце концов, у нас есть метафорически трехногая собака.

– Гав, – сказал Спад, по всей видимости довольный своим метафорически трехногим статусом.

Продолжать этот спор, не обороняясь, было решительно невозможно. Но я все равно продолжал.

– Нет, нет, подожди. Я согласен, что ни один из нас не должен ни из-за чего переживать – собака, пять лет и все такое. И я согласен, что смотреть – не измена. Но я правда не смотрел. Он просто…

– Поскользнулся и упал на твои глазные яблоки?

– Он хотел тебя. Он совершенно однозначно хотел тебя – прямо там, сразу. Он хотел заниматься с тобой грязным горячим сексом прямо здесь, в этом, хм, семейном парке.

– Доброе утро, – сказал Оливер проходящей мимо выгульщице собак, которая из вежливости делала вид, что не слышала наш грязный горячий секс-разговор. – Кстати, – продолжил он, пока мы брели вдоль озера, – мне очень лестно, но не думаю, что я именно тот тип мужчин, на которых заглядываются в парке во время пробежки.

– Господи. Ты вообще слушал историю с трехногой собакой? Ты абсолютно тот тип. Ты уже видел себя в зеркало? Ты весь такой… приятный и красивый, и явно не против того, чтобы кого-нибудь отлично оттрахать.

– Доброе утро, – сказал Оливер пожилому мужчине с внуками. А потом, мне: – Думаю, ты судишь предвзято.

Ну, это так. Но я был еще и прав. С другой стороны, разговор как-то незаметно съехал с напоминания Оливеру, насколько он мне дорог, к дискуссии о том, хотят ли его незнакомцы или нет.

– Я не ошибаюсь, – настаивал я, с минимально возможным самодовольством.

Оливер на секунду остановился, позволив Спаду запутать нас обоих в поводке. Наклонился и поцеловал меня так, как уместно целоваться субботним утром в общественном месте. – Я тебя люблю.

Застигнутый врасплох, я покраснел против воли. – Да иди ты.

Он засмеялся, и мы стояли там, пока Спад носился вокруг нас, и на секунду меня накрыло это пугающее ощущение абсолютного совершенства – потому что мы были здесь, в нашем парке, с нашей собакой, на нашей ленивой утренней прогулке, и это было все, о чем я никогда не мечтал, потому что никогда не верил, что смогу это иметь, и…

– Блядь, – сказал я. – Я потеряю работу.

Глава 12

Мы оба, конечно, понимали, как обстоят дела с НАВОЗЖ. Мы уже давно знали, что он, по меньшей мере, находится под угрозой. Но произнести это вслух, прямо, откровенно и именно этими словами – я потеряю работу – вроде как помогло. То есть, я все еще был в полном раздрае, но, по крайней мере, теперь я был в раздрае, приоткрыв небольшую часть своей проблемы. Плюс ко всему, это означало, что Оливер мгновенно переключился в режим поддержки и утешения.

Он погладил меня по лбу рукой, не занятой собакой.

– Как минимум еще год точно нет.

– Да, но... но... это же моя работа.

– Я знаю.

– Которая мне даже не нравится, кстати.

Оливер – или, вернее, комбинация его руки и поводка Спада – слегка сжал меня.

– Я не думаю, что это хотя бы вполовину так же верно, как раньше, и я не думаю, что это вообще когда-либо было особенно верно.

– И что мне теперь делать? – та часть моего мозга, которая наотрез отказывалась признавать, что в моей жизни все может быть хорошо, заработала на полную мощность. – Найти какую-нибудь другую крошечную, причудливую благотворительную организацию, до которой никому нет дела, и которой позарез нужен специалист по привлечению финансирования?

По тому, как Оливер на меня посмотрел, я понял, что запорол какие-то базовые правила построения риторических вопросов.

– Ну, – произнес он. – Ты мог бы так поступить. На самом деле, это звучит как вполне логичный и простой шаг.

– Знаю, но...

– Что вовсе не означает, будто это не страшно, – добавил он. – Потому что перемены – это всегда страшно. И я прекрасно понимаю: парню, который ходит на работу в униформе, не менявшейся с середины семнадцатого века, не стоит читать лекции о том, как принимать все новое. Но мы справимся, Люсьен. Мы есть друг у друга, у нас есть Спад и отличный дом, который мы спокойно потянем даже