Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

кажется, стоит упомянуть, что когда начинаешь изучать тему усыновления, многие организации заодно предлагают информацию как об усыновлении, так и о временной опеке.

Я не знал, какая магия позволяла Оливеру напоминать мне о моем невежестве так, чтобы я не чувствовал себя полным кретином. Но у него это получалось.

– Мне ведь придется спросить, в чем разница, да?

– Эти понятия пересекаются, – начал Оливер, ведь это был его привычный способ начинать подобные объяснения, позволявший мне не так сильно стыдиться того, что я перепутал похожие вещи. – Особенно если речь идет о детях постарше. Но если в общих чертах, то усыновление – это навсегда, и ребенок юридически становится твоим во всех смыслах. Временная опека может быть долгосрочной, но ты лишь заботишься о ребенке, и с юридической точки зрения твои обязательства перед ним заканчиваются, когда он возвращается в родную семью, достигает совершеннолетия или когда его усыновляет кто-то другой.

Я всегда понимал, когда Оливер о чем-то размышлял заранее, и над этим вопросом он явно крепко подумал. Даже он не выдал бы столько информации просто из головы.

– Рискну предположить, – осторожно произнес я, – что ты хочешь, чтобы мы взяли ребенка под временную опеку.

Оливер на удивление нерешительно кивнул.

– Знаю, это не первое, что приходит людям в голову, когда они задумываются о...

– Детях? – подсказал я.

– Вот именно. Но в приемных семьях для временной опеки есть острая, несомненная необходимость. Это очень недооцененная часть системы. Просто потому что... ну, потому что люди, желающие расширить семью нетрадиционным путем, обычно ищут младенцев, а не детей постарше или подростков.

Все это складывалось в самый типичный для Оливера поступок в мире. По крайней мере, я надеялся, что это типичный поступок для Оливера, потому что в противном случае это означало бы, что Оливер считает это типичным поступком для меня, а это могло бы завести нас в довольно нежелательные дебри.

– Чисто для проверки: ты хочешь сделать это из-за, ну, этических соображений и всей этой фигни? А не потому, что думаешь, будто ребенка, которого в какой-то момент придется вернуть, заводить безопаснее с учетом моих проблем со взятием на себя обязательств?

– Абсолютно нет, – Оливер прозвучал успокаивающе твердо. – Я бы хотел этим заняться, но это не будет ни репетицией, ни легким вариантом. Будет тяжело, но мне кажется, оно принесет свои плоды.

Был прекрасный день, я сидел в прекрасном парке со своим потрясающим парнем и обожаемой собакой, и потому позволил себе в этой глубоко специфической и контролируемой обстановке устроить показательное нытье. Буквально на секунду.

– Ты же знаешь, как я ненавижу формулировку «тяжело, но приносит плоды».

Оливер смерил меня взглядом, говорящим «сейчас не время».

– Ладно, ладно, на самом деле я, наверное, не против такого расклада. Но мне нужно поддерживать образ неисправимого пессимиста, а ты мне сейчас всю малину портишь.

К моему облегчению, Оливер рассмеялся.

– Принято к сведению. Хотя, между нами говоря, я правда верю, что из нас выйдут хорошие приемные родители. Мне кажется, для нас это правильный шаг.

Я не изучал этот вопрос так, как Оливер. Не читал книг, не смотрел видео и не проходил курсов. Но я доверял Оливеру. Я любил его. И я этого хотел.

– Да, – сказал я. – Да, мне тоже так кажется.

Глава 13

В тот вечер мы почитали кое-какую литературу по теме (у Оливера литература находилась всегда), и выяснилось, что оформление приемной семьи, хоть и было не таким долгим и запутанным процессом, как усыновление или суррогатное материнство, все равно оставалось довольно долгим и запутанным процессом. Следующие несколько дней мы снова и снова обсуждали это, потому что не хотели принимать решение, в котором сами не были уверены, потом заполнили несколько заявлений, и теперь нам оставалось… ждать, наверное.

Ждать, заботиться о собаке и ходить на работу. Пока работа окончательно не исчезла.

– Ладно, – сказал я Алексу по Zoom спустя добрых пару недель после начала этого ожидания. На этот раз я был в брюках, потому что иногда все-таки учился на своих ошибках. – Каким сыром выманивают медведя из пещеры?

Алекс, который снова был одет как человек из какой-то исторической эпохи, наиболее примечательной своими невероятно обтягивающими штанами, состроил сосредоточенную физиономию.

– Думаю, это зависит от медведя. Наверное, первым делом стоит найти парня с гончей, натасканной на медведей, а может, еще нескольких ребят, умеющих обращаться с винтовкой, а потом просто подождать, пока зверь сам выйдет. Если только дело не зимой, конечно. Тогда можно поймать его во время спячки.

Заметка самому себе: не пытайся шутить с Алексом о вещах, которые обеспеченный аристократ вполне мог делать всерьез. Например, об охоте на медведей. Или о поло. Или о том, чтобы ради развлечения сбрасывать бедняков в реку.

– Хорошо, но предположим, что в этом сценарии ты не собираешься убивать медведя…

– Странноватая охота получается, если не собираешься.

– Давай представим, что ты работаешь в Greenpeace.

– Сборище назойливых зануд, если хочешь знать мое мнение.

Вообще-то я его не спрашивал.

– Хорошо, но допустим, что в этой воображаемой, исключительно ради шутки придуманной ситуации ты не пытаешься убить медведя. Ты просто хочешь выманить его из пещеры. С помощью сыра.

Алекс снова задумался.

– Ну, чтобы заманить медведя куда угодно, потребуется довольно много приманки, и ее, вероятно, придется оставить там на некоторое время, а это будет чертовски расточительным обращением с хорошим сыром. Но… – он поднял палец в жесте уверенности, совершенно не подкрепленной фактами, – если уж мы ради шутки игнорируем и этот момент, то, полагаю, нужен сыр с сильным запахом. Может быть, камамбер?

Почему он всегда так со мной поступал? И почему я ему это позволял? Неужели я ненавидел себя еще сильнее, чем думал?

– Эм-м, – сказал я. – Да. Вроде того.

– Вроде того? Это должен быть скорее гауда? Или Пор-Салю? Гумбольдт Фог?

– Нет, я имею в виду, что камамбер – правильный ответ. Просто произнести его нужно особым образом.

– Камамбер? – переспросил Алекс с неожиданно безупречным французским произношением.

– Нет, скорее так… – Господи, как же это плохо. – Ка-мам-бер!9

Алекс выглядел искренне оскорбленным.

– Люк! Твой преподаватель французского должен сидеть в тюрьме.

– Нет, ты не понял. В этом и шутка. Если произнести «камамбер» достаточно неправильно, получается что-то вроде: «Выходи, медведь!»