Читать книгу - "Школа. Питер. Любовь - Саша Керн"

ним. На лице у него ярко светился румянец, а губы, как обычно, изгибались в ухмылке.

Пальцами он коснулся моего подбородка, пока ребята рядом о чём-то яростно спорили. Я смутилась, опустив глаза, но тут же попросила:

– Только не целуй меня на вокзале при всех родителях и классной.

Он, кажется, тоже смутился, моргнул и просто провёл большим пальцем по моей скуле.

– Не буду. И так слишком уж много внимания. Варя сейчас из пуховика выпрыгнет, чтобы увидеть, что тут происходит.

Я хотела повернуться, чтобы посмотреть на Колосовскую, но послышался голос учительницы:

– Ребята, все на месте, пора грузиться в поезд. Питер нас ждёт.

Ксю побежала к родным прощаться, а мы в окружении других парней пошли к нашему вагону. Нас встретил, поблёскивая буквами «РЖД» на боку, серый с красными полосами двухэтажный поезд, где мы занимали в девятом вагоне практически все купе на первом этаже.

Класс шумно размещался по местам, пока мы ещё толпились на перроне. Кто-то прощался с родителями, кто-то хотел ещё постоять на улице. Я вошла в вагон, оглядываясь на Макса – он нёс мой чемодан. Невероятно, но Ксю уже махала мне рукой, выглядывая из седьмого купе, – а я думала, что она одной из последних зайдёт в вагон, потому что до последнего обнималась с мамой и бабушкой. Я взяла у Макса чемодан и покатила его сама, он что-то буркнул в ответ, но спорить не стал, хохоча с друзьями о чём-то своём. Я юркнула в наше уютное купе и плюхнулась на нижнюю полку. Кравцов, шедший за мной, заглянул к нам, просканировал девчонок, чему-то нахмурился и пробасил:

– Седьмое, – и тут же подмигнул мне и ухмыльнулся, а потом скрылся в коридоре, где его уже звали парни.

Я вдруг вскочила и выглянула в коридор. Данька передал Варе её огромный чемодан и затем скрылся в купе через одно от нашего. А вот Макс оказался практически в самом конце вагона. Он продолжал чему-то улыбаться и даже не смотрел в мою сторону, когда заходил в своё купе.

– Всё ещё не верю, что вы вместе, – заговорила Василиса, заталкивая свою сумку под нижнее сиденье. Я только лишь пожала плечами и поставила рюкзак в угол, оглянулась на окно, где кто-то стучал. Ксюша тут же нагнулась через столик и помахала маме.

– Девочки, кто наверху? – уточнила я.

– Я всегда на верхней, – отозвалась Вася.

– Я тоже хочу на верхней! – тут же повернулась Ксюшка. – Я никогда не ездила.

– Тогда я здесь, внизу.

– И я, – отозвалась Настя. Мы нечасто с ней общались, она была тихой и скромной, но училась лучше меня, чему я всегда завидовала. Сейчас Настя незаметно устроилась на нижней полке за столиком и рассматривала нас всех.

Василиса же достала из чехла свою гитару. Я знала, что она играет, мы даже пели под её аккомпанемент на концерте после вручения аттестатов за девятый класс, но не думала, что она потащит гитару с собой в Петербург. И только проводница попросила всех провожающих покинуть вагон, как Вася уселась поудобнее недалеко от Насти и спросила:

– Что споём?

Ксю махала рукой бабушке и маме, я тоже махнула им в порыве общих чувств, и вскоре поезд тронулся. Ксюша обняла меня в знак благодарности за то, что смогла уговорить её родителей, а Василиса запела песню, которую мы не ожидали от неё услышать:

На Тихорецкую состав отправится,

Вагончик тронется, перрон останется.

Стена кирпичная, часы вокзальные,

Платочки белые, платочки белые… 19

Пела она хорошо, немного с хрипотцой, в груди что-то волнующее шевелилось и ликовало. Я чувствовала – вот оно, настоящее приключение.

Ребята из соседних купе заглядывали, останавливались у двери и подпевали Васе. Потом она заявила, что нужно спеть что-то более современное, и запела:

Мы встретимся с тобою у первого подъезда,

Паролем будет просто «Как дела?»

Ты мне сказала, будешь одета как невеста,

А я надену галстук для тебя…

Я смутилась, вспоминая, с какими событиями связана композиция, но, подняв взгляд, увидела Макса, который стоял возле нашего купе, и улыбнулась ему. А он пропел одними губами беззвучно:

Для тебя всё это чудо,

Для тебя всё это мило,

На тебя глазеют люди,

На тебя летят витрины…

19«На Тихорецкую состав отправится» – песня Михаила Львовского на музыку Микаэла Таривердиева. Широкую известность приобрела после выхода телефильма «Ирония судьбы, или С лёгким паром».

Глава 14. В поезде

Незаметно в наше купе набилось такое количество одноклассников, что я оказалась с одной стороны прижатой к Ксюше, которая заняла местечко у окна, а с другой – к Максу, он остался после нашей песни. Рядом с ним, откинувшись на спинку, устроился Егор, дальше на краешке ютился Шутов, который подпевал чуть ли не каждой композиции. Напротив нас в уголке тихо устроилась Настя – она уже зевала, с надеждой поглядывая на всех, будто размышляла, через какое время одноклассники разойдутся, но ничего не говорила. Иногда она посматривала в окно на мелькающие за ним фонари и тоже тихонько повторяла слова песен.

Не помню, как в купе попала Колосовская, но она тесно прижала Настю и обняла пристроившегося рядом Фролова. С другой стороны от него расположилась Алина – куда же без верной подданной, – ну и Василиса с гитарой. Алина ей ужасно мешала, но уходить не собиралась. В дверях толпились другие одноклассники: Глеб, Даша, Матвей. Кто-то держался за косяки дверцы, заглядывая в купе, а кто-то расположился в коридоре напротив у окна. Всем хотелось послушать, как поёт Вася.

Было тесно и душно, но как-то уютно и здорово – о таком я и мечтала, когда думала, что поездка сможет сдружить класс, объединить нас и сделать лучше. Все постепенно стекались на музыку к нашему купе.

– Ребята! – Галина Николаевна протиснулась между одноклассниками и заглянула к нам. – В десять тридцать все по местам. Давайте начнём наше путешествие не с обвинений в нарушении тишины и порядка. Договорились?

– Да-а-а-а! – протянули мы дружно хором.

– Василиса, как хорошо ты поёшь, – заметила учительница и прошла дальше. Мне показалось, но у одноклассницы порозовели щёки, когда она начинала новый куплет. Хотя, возможно, это было от духоты.

Поезд мерно покачивался, за окном пролетали другие составы, а я чувствовала умиротворение и даже некоторое торжество от того, что всё получилось, как хотела. Меня переполняли чувства, но петь я стеснялась. Это на концерте было здорово орать, когда тебя никто не знает, а тут…

– Ты прям вся светишься, – Макс, наклонившись, зашептал мне в ухо, задевая мочку губами. Он снова это делал, смущал меня! Кажется, ему нравилось так делать, словно я была его подопытной белой мышкой. Или ему так нравилось бесить Варю?

Меня осенило. Я повернулась к нему лицом так, что наши носы оказались слишком близко друг к другу – толкни кто-то его или меня, и мы впечатаемся губами в губы друг друга и снова удивим