Читать книгу - "Школа. Питер. Любовь - Саша Керн"

что ничего не замечает и не хочет обсуждать со мной в подробностях, как и когда Даня на меня смотрит или нет. Она считала такие разговоры глупыми в то время, и я хранила свои чувства при себе.

Но вскоре в школе организовали Осенний бал, и мы с Соней собрались идти, обсуждали наряды. А потом подруга сама завела разговор о том, с кем бы мы хотели танцевать, если будет медляк. Она поделилась, что хочет, чтобы её пригласил мальчик из восьмого класса. Сама я не стала говорить, что жду приглашения от Дани.

А я ждала этого, ловя на себе его взгляды, когда мы танцевали в актовом зале под песню «Юность» Dabro 16. На потолке крутился зеркальный шар, со сцены на него светили разноцветные фонари, и я чувствовала себя такой взрослой, танцуя недалеко от девочек, которые старше нас на два года.

Вдруг заиграла песня JONY «Комета» 17, все разбрелись, освобождая место танцующим парочкам. Я отошла к стене, пытаясь отыскать глазами Даню. Но моё сердце раскрошилось в осколки, когда я увидела его в паре с Соней, медленно качающихся в такт музыке. Мне захотелось плакать. Что это, если не предательство? Я отвернулась к девочкам из класса, которые стояли рядом со мной.

– Кажется, Воронов идёт к тебе, – шепнула мне Василиса. – Иди потанцуй с ним, не будь, как мы, лузерши.

Лёша и правда пригласил меня, и я пошла с ним, но вечер был испорчен, настроение танцевать пропало совсем. После двух медленных мелодий я улыбнулась Воронову и ушла с дискотеки. Мне хотелось поскорее вернуться домой, обнять маму или пережить это в тишине своей комнаты. Но когда я натягивала куртку, меня остановила Соня, умоляя простить её. Она не думала, что Даня так поступит, но раз пригласил, глупо было бы отказываться, тем более рядом танцевал тот парень из восьмого. Плюс Фролов очень просил её пойти с ним потанцевать, Соня решила, что, как друг, она должна помочь.

Она ушла из школы вместе со мной, успокаивая меня и ругая Фролова за то, что он запудрил мне голову, а сам так поступил. А ещё она говорила, что вдруг он просто сначала её по дружбе пригласил, а потом собирался меня, и зря мы ушли. Но для меня это было тогда равносильно разрыву дружбы, как, впрочем, вскоре и случилось.

Воронов же по утрам стал встречать меня у дома и провожать в школу, а Данька, увидев это, перестал разговаривать и с ним, и со мной, и даже с Соней. Я сказала Лёше, что не надо меня провожать, что не буду с ним встречаться или что-то такое, что он мне не настолько симпатичен. И он перестал, только кидал изредка в школе тоскливые взгляды. А вот Даня начал цепляться по каждому поводу, чтобы побольнее уколоть.

«Опять книжку с собой таскаешь? Такая умная?»

«Сейчас Наумова нам скажет что-то заумное».

«Задротство – это диагноз, Наумова».

Он долго строил между нами барьер, пока Воронов не ушёл из школы и не уехал в другой город. Вот так и закончилась дружба века.

А ещё через два года Соня случайно проболталась за кулисами актового зала, что это Лёша наговорил тогда Дане гадостей о том, что он мне не нравится и что я высмеивала его походку и причёску, поэтому Фролов и решил пригласить Соню, а Лёше предоставился случай пригласить меня и попробовать предложить дружить. Оказалось, что я нравилась Воронову, так легко разбившему нашу компанию.

Прошло время, мы повзрослели, стали снова присматриваться друг к другу, я перестала обращать внимание на дурацкие замечания Дани, практически привыкла к ним. В ответ он привык к тому, что я называла его дураком. Но моя влюблённость не прошла. Я всё так же пыталась поймать его взгляд в коридоре или классе, замечала каждое проявление внимания. И сейчас мне казалось, что мы могли как-то… обрести то, что потеряли когда-то. Но Фролов поступал как маленький, словно мы в детском саду – сидел с Варькой за одной партой, улыбался ей и снова делал мне больно.

Я наклонила голову к тетради, чтобы никто не видел слезу, которая скатилась по щеке. Пришлось поскорее стереть её. Не собиралась я плакать из-за этого придурка, вот ещё! Мне не должно быть дела до этого…

– Так, и в каком году и где же впервые был опубликован роман Достоевского «Преступление и наказание» 18? Кто ответит? Кто очень хорошо меня слушал? – раздался голос учителя, который вывел меня из задумчивости и воспоминаний. – Наумова, выручай.

Я вздрогнула, услышав свою фамилию, и поняла, что и голос дрогнет, когда буду отвечать.

– В «Русском вестнике». В тысяча восемьсот шестьдесят шестом году, – гулко ответила я, не поднимая головы.

– Запомните! А лучше запишите. Да, Шутов?

– А что сразу Шутов? – начал препираться с учителем Тимофей. – Чуть что – сразу Шутов! Вообще-то, я мог бы тоже сказать, но вы меня не спросили.

Урок продолжился, а я продолжила думать о том, почему Даня с Варей, а не со мной. Почему я не такая, как все эти девочки, которые нравятся парням? Не умею строить глазки и выглядеть более соблазнительно, не умею делать макияж, хотя мамина косметичка всегда в моём распоряжении… Эти мысли вымораживали изнутри. Но потом я вспомнила, что в таком случае мне всегда говорила мамуля:

«Не изменяй себе. Будь собой. Это самое главное».

После звонка на перемену Ксю задержалась в кабинете с учителем, а я поскорее сбежала в туалет, несмотря на то, что услышала, как за спиной Макс окликнул меня по имени. Не хотелось ни с кем разговаривать, а уж видеть, как Фролов продолжает щебетать с Колосовской, тем более. Скрывшись в кабинке, я немного успокоилась, оставшись в тишине и одиночестве. Но только я собиралась выйти, как дверь в туалет хлопнула, и я услышала голоса девочек из класса.

– Я всё равно не понимаю! – судя по голосу, кажется, это была Дашка из нашего класса. – Варька же раньше смеялась над Фроловым? Говорила, что он деревянный и не в её вкусе. Хотя в моём он даже очень.

Они захохотали, а мне пришлось потихоньку сдвинуться вглубь кабинки, чтобы не обнаружить себя. Я, конечно, могла бы выйти, но получить долю хейта в свой адрес не хотелось. Сплетничать про Колосовскую у них выходило лучше, так что я просто стояла и слушала.

– А теперь у них любовь-морковь, – осадила всех Алина, я сразу узнала её по смеху.

– Да ладно, перестань. Ясно же, что это всё из-за Макса и Наумовой… Вот тихоня тоже! «Поход, поход…» – передразнивать у Даши получалось мастерски.

– Не думала, что ему такие нравятся, – а это Ангелина. Её слова прозвучали как пощёчина, но Ксю говорила, что ей тоже нравился Макс.

– Никто не думал, – подытожила Алинка. –