Читать книгу - "Книга с пустыми страницами - Ольга Ларская"

— Я буду навещать, — сказал он. — У меня там коты.

(Коты. Два кота, которые каким-то образом обосновались на Аэн-Тарисе и, судя по всему, никуда уходить не собирались. Рыжий и серый. Они ловили рыбу в водопаде. Светящуюся рыбу. Тармен говорил — они были единственными существами во вселенной, которые ловили светящуюся рыбу размером с ноготь и были счастливы.)

Мама прислала письмо.

«Лиара. Я не удивлена. Я мать. Мы никогда не удивлены — только притворяемся. Ты уедешь на его остров, и будешь жить там, и будешь счастлива, и будешь скучать по моим пирогам, и я буду скучать по тебе, и это — нормально. Это — жизнь. Дети уходят. Матери остаются. И ждут. Мы все — ждём. Может быть, ожидание — единственное, что общего у матерей и драконов.

Возьми тёплые носки. Там, наверху, холодно.

Мама.

P.S. Пусть он починит крышу. Как следует. Я проверю, когда приеду.»

Я сложила письмо. Прижала к груди. И подумала: мама. Мамы. Они всегда знают. Всегда. Даже когда делают вид, что не знают.

Решение было принято. Остров ждал. Дом ждал. Библиотека — его, подземная, с десятками тысяч книг — ждала.

Мы собирались неделю. Я — вещи (немного; я — библиотекарь, у меня мало вещей, зато много книг). Он — ничего (у него ничего и не было, кроме двух комплектов одежды от мамы и подаренных Оэной сандалий).

Книги. Обе. Первая — в переплёте из чешуи, тёплая, пульсирующая, с записями его тысячелетнего ожидания. Вторая — в переплёте из новой чешуи, с нашими записями. Наше прошлое и наше настоящее. В двух обложках. В двух сердцебиениях.

Мы улетали утром. Ранним, рассветным, когда академия ещё спала, и только мастер Рувен стоял у северного входа, с кружкой чая, и смотрел, как мы поднимались в небо.

Я сидела на шее Вейрена. В выемке гребня. С рюкзаком за спиной. С козьим плащом на плечах. С двумя книгами в сумке.

Вейрен расправил крылья. Тёмно-синие, серебристые, огромные, перепончатые, с жилками, которые пульсировали, как сосуды. Размах — от края площадки до стены библиотеки.

— Готова? — спросил он.

— Ты каждый раз спрашиваешь «готова». Каждый раз. И каждый раз ответ — один.

— Какой?

— Лети.

И он — полетел.

Глава 33. Дом (теперь — наш)

Аэн-Тарис встретил нас — тишиной. Но не мёртвой, не каменной, не тысячелетней. Живой тишиной. Тишиной леса, который дышит. Тишиной водопада, который поёт. Тишиной острова, который узнал своего дракона и — выдохнул.

Я почувствовала — даже я, без драконьего чутья, без магии, обычная человеческая женщина с рюкзаком и козьим плащом — как остров расслабился. Как будто вся земля, все камни, все деревья — разом обмякли. Как если бы кто-то, стиснувший зубы от боли, наконец — разжал.

Вейрен приземлился на поляне. Обратился. Стоял — босой (сандалии остались в рюкзаке; здесь, на своём острове, он не нуждался в обуви), с раскинутыми руками, с закрытыми глазами. Его чешуя — та, что проступала на коже — мерцала ярче, чем я видела когда-либо. Как будто остров заряжал его, как солнце заряжает кристалл.

Он стоял так долго. Минуту. Две. Пять. Я не мешала. Сидела на траве, смотрела на него и на лес, и на небо, и на водопад, и на дом — маленький, деревянный, с мхом на крыше, с заплатой от пробитого потолка, с окном, в которое видно небо.

Наш дом.

Не «его дом, который он построил для меня». Наш. Потому что теперь — мы оба в нём живём. И это меняет всё. Дом, в котором живут двое, — другой дом. Даже если стены те же, и крыша та же, и скрипучий пол тот же.

Первые дни были — хозяйственными. Не романтичными, не эпическими. Хозяйственными. Потому что жить на необитаемом острове — это не только закаты и черные ирисы. Это — вода (откуда? из водопада, нужно было провести), огонь (как? камин работал, но готовить в камине — не лучшая идея), еда (что? на острове росли ягоды, грибы, и — к моему удивлению — яблоки; несколько яблонь, которые Вейрен посадил лет семьсот назад, стояли на южном склоне, корявые, древние, увешанные маленькими зелёными яблочками с кислинкой).

Вейрен работал. Как одержимый. Как дракон, которому дали цель — после тысячи лет без неё. Он таскал камни. Рубил деревья (не живые — сухие, упавшие). Строил — пристройку к дому, маленькую, каменную, с очагом и полками. Кухню. Он обещал маме — кухню. И он — делал.

Я помогала. По мере сил. Мои силы — библиотечные, то есть пригодные для подъёма тяжёлых фолиантов и каталожных ящиков, но не для строительства каменных стен. Но я — носила мелкие камни. Месила раствор. Подавала инструменты (молоток, которым он по-прежнему гнул гвозди, и стамеска, которую он держал — идеально, с точностью тысячелетнего мастера).

Он строил в человеческой форме. Но иногда — когда нужно было поднять что-то невозможно тяжёлое, или перенести бревно через весь остров, или вырубить площадку в скале — обращался. Ненадолго. На минуту, на две. Я видела — вспышку тёмно-синего, мелькание крыльев, блеск чешуи. И — снова человек. Мокрый от пота, тяжело дышащий, с улыбкой — устало-счастливой, как у ребёнка после долгой игры.

Кухня выросла за три недели. Маленькая, каменная, с очагом, над которым висел крюк для котелка. С полками для посуды (посуду Тармен привёз на втором визите — простую, глиняную, коричневую; ничего красивого, но функциональную). С окном — маленьким, круглым, выходящим на восток, откуда утром вливался свет — золотой, тёплый, пахнущий яблоками.

Я готовила. Плохо. Безнадёжно плохо. Библиотекари не учатся готовить — у нас есть академическая столовая, зачем учиться? Но на Аэн-Тарисе не было столовой. Был очаг. Был котелок. Были яблоки, ягоды, грибы, и запасы, которые привозил Тармен (крупа, мука, масло, соль — базовое, необходимое).

Первый суп, который я сварила, был — несъедобным. Нет, хуже — он был обидно несъедобным. Потому что я старалась. Я очень старалась. Я вспоминала, как мама варила суп (режешь, кидаешь, мешаешь, ждёшь), и повторяла — точно, пошагово, методично. И получилось — нечто. Нечто с вкусом разочарования и текстурой расплавленного камня.

Вейрен ел. Молча. С серьёзным лицом. До последней ложки. (Ложки! Он ел ложкой! Прогресс!)

Потом поставил миску. Посмотрел на меня.

— Вкусно, — сказал он.

Врал. Я знала — через связь — что он врал. Суп был