Читать книгу - "Мучения Дьявола - Трейси Делани"

— Похоже, мы уже открыли кое-что, что тебе нравится. Не так ли, Крошка? — Он шлепает меня снова, и снова, и снова. К тому времени, как он заканчивает, я вся дрожу, внутренняя поверхность моих бедер мокрая от возбуждения, а колени не перестают дрожать.

Он поворачивает меня в своих объятиях, стискивает мои бедра до боли и прижимается своими губами к моим.

Я таю.

Я бы не подумала, что акт альфа-самца превратит меня в труху, но это так. Это именно так. Я практически падаю на него, зарываясь пальцами в его волосы. Он поднимает меня на руки, как пожарный, и марширует обратно в спальню, швыряя на матрас. Когда я приземляюсь и подпрыгиваю, я смеюсь.

Он следует за мной, удерживая меня своими мускулистыми руками, его колени по обе стороны от моих бедер. — Расскажи мне. Я не буду спрашивать снова, и в следующий раз наказание может быть не таким возбуждающим. Я не хочу, чтобы между нами были гребаные секреты. Расскажи мне, что они сказали.

Он не остановится, пока не получит то, что хочет, и мне нравится, что он не хочет, чтобы между нами были секреты. Я тоже.

— Не они. Он. Мэтью, мой парень из колледжа. Другой парень был ребенком, как и я. Интрижка в старших классах.

— Расскажи мне о Мэтью.

— При одном условии.

Он выгибает бровь. — Ты ведешь переговоры со мной? Это мило.

— Николас, я серьезно.

Он делает пренебрежительный жест, взмахивая запястьем. — Тогда выкладывай. Что это за условие?

— Ты ничего ему не сделаешь.

— Почему ты думаешь, что я что-нибудь с ним сделаю?

— Да ладно. Ты сказал, никаких секретов. Я видела синяки на костяшках. Ты выяснил, кто был тот парень, который ударил меня в Нуаре, не так ли?

— Чертовски, блядь, верно, я узнал. Никто не смеет прикасаться к моей женщине, и уходить безнаказанным

Моя женщина. Я думала, что больше не смогу таять. Оказывается, я ошибалась. Я не более чем лужица клейкого зефира. Может, он и неспособен любить, но его собственническая натура низведена до изящного искусства, и тот факт, что я здесь ради этого, может, делает меня дурой, но мне все равно.

— Пообещай мне, что не причинишь Мэтью вреда.

Его глаза вспыхивают. — Этот мужчина все еще в твоей жизни?

— Нет. Он поступил на службу во флот. Я не видела его больше года.

Он кивает, и у меня возникает ужасное чувство, что я только что поделилась с ним информацией, которую должна была держать при себе.

— Обещай мне, — повторяю я.

— Пока этот Мэтью не приблизится к тебе, я не буду искать его и показывать, как выглядит настоящий мужчина. А теперь расскажи мне.

Я сжимаю губы. — Он спросил, не фригидна ли я.

Челюсть Николаса сжимается, а кулаки сжимают простыни. — Он, блядь, что?

Его голос ниже, чем я когда-либо слышала, пронизанный неприкрытым гневом, который заставил меня порадоваться, что я вытянула из него это обещание. Если бы я этого не сделала, дни Мэтью были бы сочтены. Какая-то темная часть меня наслаждается этой собственнической демонстрацией силы. Это заставляет меня чувствовать себя... желанной, я думаю. Но я не хочу, чтобы кто-то умер из-за этого.

— Это не имеет значения.

На его лбу пульсирует вена, жилы на шее выступают. — Это не имеет значения? Конечно, это, черт возьми, имеет значение.

— Николас. — Я прижимаю ладонь к его щеке. — Это было давно.

— И все же это все еще влияет на тебя.

Он прав. Так и есть. Или так и было.

— Твое самолюбие не пострадает, если ты скажешь, что это влияло на меня… до прошлой ночи?

— Да. — Его губы приподнимаются, и легкая улыбка меняет весь его облик. Я не могу отвести взгляд. Николас всегда был задумчивым парнем, морщинки между его бровями заметны и угрожающи, но когда он улыбается, как сейчас, эти морщинки исчезают, и черты его лица смягчаются.

Опираясь на свои предплечья, он опускает голову и прикасается своими губами к моим. По моему телу пробегают мурашки, и я извиваюсь под ним, показывая ему, чего я хочу, в чем я нуждаюсь.

— Ты — искушение, упакованное в идеальную крошечную упаковку, жена. — Его нос нежно касается моего носа. — К сожалению, у нас нет времени. — Он вскакивает с кровати и тянется к моей руке, подтягивая меня к себе.

— Почему? Что такого срочного?

— Наш медовый месяц. Если только ты не предпочитаешь остаться здесь.

Мои глаза вспыхивают. По какой-то причине я не ожидала медового месяца. Это был брак не по любви. Это была договоренность. И все же я так не чувствую. Это ощущается… реальный.

— Медовый месяц? Где?

Он подмигивает мне так быстро, что, возможно, мне показалось. — Скоро увидишь.

Глава пятнадцатая

Вики

Я никогда не летала на частном самолете. Мои родители не испытывают недостатка в деньгах, но мы далеки от Настоящего богатства. Мои глаза вылезают из орбит, когда я поднимаюсь по трапу в салон самолета. Стюардесса приветствует меня стаканом апельсинового сока, или, может быть, это мимоза, но все, что она говорит, протягивая его мне, проходит мимо моих ушей. Я слишком занята, разглядывая роскошный интерьер: мягкие кожаные кресла, ореховый стиль, гигантский телевизор на одной из стен.

Бизнес-класс не имеет к этому никакого отношения. Не то чтобы я много летала. Мои родители всегда предпочитали отдыхать в Великобритании, но несколько лет назад мы поехали в Японию на восемнадцатилетие Бет, и папа потратился на бизнес-класс.

Еще одно воспоминание без приглашения заползает в мой разум. На мой восемнадцатый день рождения мы посетили Котсуолдс2.

Прежде чем тяжесть депрессии ляжет мне на плечи и разрушит этот опыт, я отодвигаю его в сторону и делаю глоток из своего бокала. Ммм, это мимоза. Руки Николаса ложатся мне на бедра, и он направляет меня дальше в салон. Моя кожа нагревается от его прикосновения, и я слегка наклоняюсь к нему, вдыхая чистый аромат средства для мытья тела с легким привкусом дорогого одеколона.

— Где мне сесть? — спрашиваю я.

Его губы касаются раковины моего уха. — Ко мне на колени.

По моим венам разливается волна желания — напоминание о том, что мы до сих пор не переспали. Он же не может иметь в виду сделать это здесь, верно? Не с двумя телохранителями, устраивающимися на своих местах в хвостовой части самолета.

Хотя я не могу сказать этого наверняка. Николас — почти незнакомец. Может, я и знала